Стоит ли отказываться от спорных названий улиц в Петербурге?
Продолжаю уже ставшую традиционной дискуссию о топонимической вакханалии, творящейся в Петербурге. Коллеги из «Петербургского дневника» устроили своеобразную очную ставку, собрав сразу несколько мнений на этот счёт.Спросили и меня, и петербургского журналиста Юрия Светова (который во многом меня поддержал), и члена Топонимической комиссии СПб Алексея Ерофеева (моего главного оппонента), и народного артиста России Николая Бурова, в прошлом председателя Комитета по культуре СПб. Вопрос, по сути, один: есть проблема или мы её сами придумываем?
Моя позиция проста.
Я не собираюсь перекраивать историю под политическую конъюнктуру и уж тем более сравнивать чьи-то «заслуги». Но и сидеть сложа руки, глядя на карту города, где увековечены имена откровенных палачей и террористов, – значит расписаться в собственном равнодушии.
История – это не иконостас. Но и не список для безусловного почитания.
Когда-то мы «не могли обойтись» без улицы Марата и набережной (!) Робеспьера. А сегодня? Мы всё ещё живём в режиме идеологической войны с царизмом? И главное – какое отношение французский якобинский террор имеет к истории России?..
Но давайте хотя бы будем последовательны.
Если в городе есть улица Николая Кибальчича – человека, чьи разработки использовались при изготовлении бомбы, смертельно ранившей императора Александра II, то почему у нас нет переулка Дмитрия Каракозова Он ведь тоже «часть истории». Или всё-таки нет?
Есть улица Белы Куна – венгерского революционера, чьё имя связано с массовыми расправами в Крыму и Сибири. В 1938-м он был расстрелян, но в 1964-м «воскрес» на карте Ленинграда. По инерции эпохи? По идеологической солидарности? А по такой логике, почему бы не назвать какой-нибудь сквер именем Розалии Землячки? Или ее «заслуги» по части красного террора сочли менее значимыми?
Если в 1939 году героем считался Григорий Вакуленчук (и его имя появилось на карте), тогда почему нет проезда Малюты Скуратова? Душегуб, конечно, знатный. Но в 1573 году он погиб в сражении при осаде крепости Вейсенштейн (ныне Пайде, Эстония). Потому что опричнина была «неправильной», а революция – «правильной»?
И потом, этот матрос с броненосца «Потемкин» какое отношение имеет к городу на Неве?!
Кстати, о героях. Есть в Петроградском районе СПб улица Николая Маркина. Напомню, это матрос, раскрывший государственные тайны и секретные дипломатические соглашения России с другими государствами, которые хранились в сейфах Министерства иностранных дел Российской империи. То было прямое предательство национальных интересов: беспрецедентная в истории мировой дипломатии публикация секретных дипломатических соглашений России с другими государствами, от которых зависела жизнь и судьба миллионов граждан не только России, но и других стран мира – союзников России. Это подвиг разоблачителя – или предательство национальных интересов? Вот в чём вопрос.
И снова повторюсь. Я не призываю к тотальной зачистке карты Петербурга. Город не должен превращаться в поле символической гражданской войны. Но и прикрываться аргументом «все уже привыкли» – тоже не выход. Привыкнуть можно ко всему. «Соседняя республика» – тому подтверждение. Вопрос – нужно ли.
Оставляю его Топонимической комиссии – и всем нам – для честного размышления.
#Малькевич_бухтит #питерское – и не только
