В отечественной истории есть неоднозначный одессит, которого делают едва ли не одним из главных виновников репрессий в Красной армии. Во времена "оттепели" на него повесили ещё и поражение в мае 1942 года на Керченском полуострове. Однако, как это часто бывает на самом деле, в истории редко встречаются абсолютные злодеи. Не был им и Лев Мехлис
Лев Захарович родился 13 января 1889 года в Одессе в семье еврея – переплётчика книг. Закончил Одесское коммерческое училище, 7 лет работал конторщиком. При этом ему приходилось подрабатывать частными уроками. В 1907 году Мехлис примкнул к еврейской социал-демократической рабочей партии "Поалей Цион". Участвовал в еврейской самообороне, в 1907 арестовывался за хранение оружия. Его избили в полицейском участке, но не посадили, так как револьвер был приобретён на законных основаниях.
В 1911 году Льва Захаровича призвали в армию. Он служил во 2-й гренадерской артиллерийской бригаде. За время Первой мировой войны, в которую воевал на Румынском фронте, дослужился до унтер-офицерского звания фейерверкера. Тогда же присоединился к большевикам.
Во время Февральской революции в Белой Церкви Мехлиса избрали в совет рабочих депутатов. В январе 1918 года в родной Одессе он стал членом Румчерода (комитета депутатов Румынского фронта, Черноморского флота и Одесского военного округа). Участвовал в установлении в Одессе Советской власти, а после немецкой оккупации эвакуировался морем сначала в Крым, а оттуда на Тамань – в Ейск. По партийной мобилизации его отправили в Харьков, где он руководил приведением в порядок его железнодорожного узла.
В апреле 1919 года Мехлиса мобилизовали на фронт. 10 апреля его назначили политкомиссаром в маршевую бригаду 2-й Украинской Советской армии, которая отправилась в Екатеринослав (современный Днепропетровск). Здесь через месяц поняла мятеж бригада атамана Григорьева, 10 мая город был ею захвачен. Мехлис собрал вокруг себя несколько десятков людей, с боем прорвался к Днепру, по которому подошли подкрепления. Через два дня мятеж в городе был подавлен.
В начале июля 1919 года Мехлиса направили Полтавскую группу войск комиссаром 46-й стрелковой дивизии, где он прослужил до конца Гражданской войны. Наследство ему досталось сложное – бардак, отсутствие дисциплины, партизанщина. В 410-м полку даже было опасно назвать себя коммунистом – могли избить или даже убить. Именно тогда Мехлис проявил жёсткий стиль управления людьми, который мало кому нравился, но который оказался действенным. Он записал в своём блокноте: "Командира надо обучать быть требовательным к подчиненным, быть властным. Тряпка-командир дисциплины держать не будет".
В 406-м полку один из комбатов убил командира полка и занял его место. В штабе он устроил форменный притон. Мехлис приехал туда, потребовал оставить его наедине с командиром. После разговора комполка отправился с комиссаром в штаб дивизии, где его и арестовали.
Командир дивизии характеризовал его так:
"Мехлис – человек храбрый, способный во время боя внести воодушевление, стремится в опасные места фронта. Но как политком не имеет политического такта и не знает своих прав и обязанностей".
Мехлис честно говорил в глаза комдиву, что он – размазня, что он распустил людей и временами был просто неспособен командовать своим войском, о чём комиссар и докладывал в политотдел армии. Конечно, кому такое понравится? Поэтому и не любили Мехлиса – он был максималистом, всегда ставил пользу делу выше теплоты личных отношений.
Благодаря его усилиям дивизия стала через несколько месяцев полноценным боевым соединением. Она принимала участие в осеннем разгроме деникинцев в Орловско-Кромском сражении. Затем её включили в состав 13-й армии.
В январе 1920 года армии поставили задачу не допустить прорыв в Крым армейского корпуса генерала Якова Александровича Слащёва. Из всех дивизий только 46-я успела в назначенный срок выйти к перешейкам. Однако у неё не было достаточно сил чтобы остановить Слащёва.
Мехлис бомбил политотдел армии гневными письмами, в которых сообщал, что безграмотное управление войсками позволяет белым удержать Крым, который можно отбить. В результате он оказался прав – белые Крым удержали и использовали для накопления сил, а затем нанесли с его территории свой последний удар. В апреле при отражении вражеского десанта Мехлис повёл за собой в атаку бойцов, и был ранен в плечо, пуля раздробила кость. После выздоровления, он познакомился с человеком, который кардинально изменил его жизнь: "Наше знакомство состоялось в 1920 году на врангелевском фронте. Товарищ Сталин был членом фронтового Реввоенсовета, а я был при нём порученцем".
После разгрома Врангеля Мехлис два года служил в возглавляемом Сталиным Наркомате рабоче-крестьянской инспекции. С избранием Сталина в Политбюро и Оргбюро ЦК РКП(б), а также назначением Генеральным секретарём ЦК РКП(б), Мехлис до 1926 года фактически был его секретарём. Затем 4 года получал высшее образование на курсах при Коммунистической академии и в Институте красной профессуры, стал доктором экономических наук. Но сделать академическую карьеру Сталин ему не дал – в начале 30-х Мехлис возглавил главный печатный орган партии – газету "Правда".
Мехлис поддерживал Сталина во время внутрипартийной борьбы с троцкистами и бухаринцами, однако непосредственно в последующих репрессиях над ними не участвовал. Единственное, со страниц возглавляемой им газеты "Правда" неслись в 1936 году призывы к казни врагов народа.
30 декабря 1937 года Сталин перевёл своего верного "нукера" на должность заместителя Наркома обороны, начальника Главного политуправления (Главпура) Красной армии. С началом Гражданской войны в Испании нужно было особое внимание обратить на подготовку армии к войне, а дела в ней шли не очень хорошо. Герои Гражданской воны почивали на лаврах, и часто вели себя, как местечковые князьки. Бои на озере Хасан показали, что к современной войне Красная Армия готова слабо.
Мехлис прибыл на Дальний восток 1 августа 1938 года. Командующий же Особой Дальневосточной армией маршал Василий Константинович Блюхер вступил в командование только 2 августа, на 5-й день боёв. Из-за его ошибок наши войска понесли большие потери и смогли вытеснить с нашей территории врага только 10 августа.
Мехлис честно доложил о всех недочётах, и, да, репрессии на Дальнем востоке среди командиров, действительно, начались. Только так ли уж они были беспочвенны? Затем в 1939 году ситуация повторилась во время боёв на Халхин-Голе.
Во время Советско-финляндской войны Мехлис отправился на фронт и попал в окружение вместе с 44-й стрелковой дивизией. Главный редактор газеты "Красная Звезда" Давид Ортенберг вспоминал:
"Мехлис вместе с командиром дивизии возглавил её выход из окружения. (…) Увидев, что наши не могут сбить финский заслон у дороги, Мехлис расставил бойцов в цепь, сам сел в танк и, двигаясь вперед, открыл огонь из пушки и пулемёта. Следом пошли бойцы. Противника с его позиции сбили".
На самом деле командир дивизии, его начальники штаба и политотдела самоустранились от командования и вышли из окружения самостоятельно, что привело к большим потерям. За это, по настоянию Мехлиса, их осудили и расстреляли перед строем дивизии.
С 6 сентября 1940 года по 21 июня 1941 года Мехлис занимал должность наркома Государственного контроля. С его подачи в Саратове арестовали трёх чиновников, виновных в загрязнении Волги нефтепродуктами с местного НПЗ. Также пошло под суд руководство Ленэнерго. Оно игнорировало нарушения в охране труда, из-за чего регулярно гибли люди. В Белоруссии расстреляли какого-то крупного деятеля за то, что он допускал загрязнение продуктового зерна.
С началом войны Сталин вернул Мехлиса в армию. Его инспекционная поездка на Западный фронт показала беспечность и самонадеянность его командования, за что оно и поплатилось. Выезжая в войска, Мехлис не только контролировал их, но и принимал участие в боях:
"В одной из рот его и застал приказ об атаке. Он, не раздумывая, стал во главе роты и повел её за собой. Никто из окружающих не сумел отговорить Мехлиса от этого шага. Спорить же с Львом Захаровичем было очень трудно".
В конце января 1942 года Сталин отправил Мехлиса в Крым, где захлебнулось наше наступление с Керченского полуострова. Лев Захарович снова выявил целый ряд недочётов в управлении войсками. Сталину он доложил:
"Комфронта Козлов не знает положения частей на фронте, их состояния, а также группировки противника. Ни по одной дивизии нет данных о численном составе людей, наличии артиллерии и миномётов. Козлов оставляет впечатление растерявшегося и неуверенного в своих действиях командира. Никто из руководящих работников фронта с момента занятия Керченского полуострова в войсках не был".
Мехлис потребовал выделить находившиеся на Керченском полуострове войска в отдельный Крымский фронт, штаб которого перевести из Тбилиси в Керчь, что и было сделано. Он просил убрать командующего фронтом, но в этом ему отказали.
В появившемся 23 января 1942 года приказе по фронту появились требования учесть опыт неудачных январских боёв, обеспечить передовую линию артиллерией, наладить тыл, расстреливать перед строем простреливших себе ладони солдат, так называемых "леворучников". В том числе благодаря и этим мерам в середине марта удалось отразить вражеский контрудар.
Однако Мехлис не мог полностью подменить собой командование фронтом, армиями и дивизиями. Он сообщал Сталину, что, например, командующий 44-й армией: "Черняк. Безграмотный человек, неспособный руководить армией. Его начштаба Рождественский – мальчишка, а не организатор войск". Укрепления некоторых дивизий, например левофланговой на Ак-Монайском перешейке 63-й горнострелковой, которая входила в 44-ю армию, оказались плохо подготовленными. Когда враг нанёс удар как раз на левом фланге нашей обороны, она посыпалась.
Мехлис пытался апеллировать к Сталину. Объясняя, что с таким командованием по-другому ситуация на Керченском полуострове и не могла сложиться, и тогда Сталин вспылил:
"Вы держитесь странной позиции постороннего наблюдателя, не отвечающего за дела Крымфронта. Эта позиция очень удобна, но она насквозь гнилая. На Крымском фронте Вы – не посторонний наблюдатель, а ответственный представитель Ставки, отвечающий за все успехи и неуспехи фронта и обязанный исправлять на месте ошибки командования".
Впоследствии писатель Константин Симонов и другие вменяли ему в вину именно это – попытки исправлять на месте ошибки командования. В ситуации, когда нет чёткого и внятного распределения полномочий и ответственности ни к чему хорошему это привести не могло.
В результате крайним в спешной эвакуации армий с Керченского полуострова и огромных потерях помимо непосредственных командующих Сталин сделал и Мехлиса. Его не репрессировали, но после Крыма понизили в звании на две ступени, до корпусного комиссара, и сняли с должностей. До конца войны выше члена Военного совета фронта он не поднимался.
После войны Мехлис вновь стал министром Государственного контроля СССР, пока в 1950 году не перенёс инсульт – парализовало всю правую часть тела. Сначала он пал духом, но затем научился писать левой рукой и написал свои мемуары, которые были изданы столько в 2018 году.
Он также, как и к другим, беспристрастно относился к себе, и считал действительно виновным в Крымской катастрофе. Так что никаких обид на Сталина Мехлис не держал в книге воспоминаний скорее рассказал не о себе, а о нём.
Умер бывший секретарь Сталина 13 февраля 1953 года – меньше, чем за месяц до своего патрона – оставив после себя неоднозначные воспоминания. Единственное, в чём сходились все, кто его знал – это был кристально честный и принципиальный человек.
