Как князь Потёмкин осаждал Очаков почти полгода, а взял город-крепость за час с четвертью
Победа в русско-турецкой войне 1768-1774 годов позволила Российской империи расширить свои владения к северу от Чёрного моря. Одним из самых болезненных итогов для Турции стала потеря Крыма, который сначала был объявлен независимым государством, а затем, в 1783 году, присоединён к России. Турция жаждала реванша. 16 августа 1787 года российский посол в Константинополе Я.И. Булгаков получил ультиматум оттоманской Порты: Россия должна была вернуть Турции Крым, отказаться от протектората над Грузией и пойти ещё на ряд уступок. Посол ответил отказом и был арестован, что означало войну, и она была официально объявлена турками 24 августа.
Последовавшие сражения добавили к русской военной истории немало новых славных страниц: героическое отражение турецкого десанта в Кинбурне, взятие якобы неприступной крепости Измаил… Фельдмаршалу Григорию Александровичу Потёмкину-Таврическому предстояло завершить дело, начатое империей ещё полвека тому назад, - добыть для России крепость Очаков, оплот Турции на Чёрном море.
Бесхлебье, безводье, бездорожье
Расположенный у самого устья Днепра и прикрывающий выход в Чёрное море Очаков однажды уже был взят русской армией - в 1737 году, но по условиям мирного договора возвращён Турции. С тех пор крепость была качественно усилена стараниями французских инженеров. С южной стороны крепость примыкала к Днепровскому лиману, остальная часть, обращённая к степи, была обнесена высоким валом, прикрытым рвом семиметровой глубины. На северной и западной стороне находились сады, под прикрытием которых турецкая пехота могла вести огонь по осаждающим. Отдельно от основной крепости, на вершине Очаковского мыса, располагался замок коменданта - Гассан-паши. Общий гарнизон состоял из 20 тысяч человек при 300 крепостных и 30 полевых орудиях, при этом Очаков служил базой турецкому флоту. Отсюда турки могли угрожать как Крыму, так и недавно основанному русскими Херсону.
Степь, окружающая Очаков, с давних времён была сурова и бесприютна. Прокормить вышедшую в поход армию она была абсолютно неспособна, приходилось полагаться на запасы хлеба и сена, медленно подвозимые на бесчисленных подводах из центральных российских губерний. И практически ни капли дождя, поэтому солдаты страдали от жары, пыльных бурь и болезней. Очевидец осады 1788 года Р.М. Цебриков, служивший при канцелярии Потёмкина, писал в дневнике: «От лиманской солёной воды многие страждут поносом, а нередко и кровавым. В каждом полку почти повседневно человека по три, по четыре, а иногда и более мрут».
Пятидесятитысячная армия князя Потёмкина подошла к Очакову в начале июля 1788 года. Генерал-аншеф А.В. Суворов предлагал взять крепость решительным штурмом, действуя одновременно с суши и с моря. Но Потёмкин предпочёл планомерную осаду, надеясь, что Очаков в итоге сдастся, и это позволит избежать лишних потерь. Русские начали возводить вокруг Очакова редуты, чтобы постепенно придвинуть к крепости пушки и начать методичный обстрел.
Методичность, однако, граничила с откровенной медлительностью. За первые три недели осаждающие ограничились несколькими рекогносцировками и перестрелками передовых постов с засевшими в садах турками. Перестрелки, впрочем, были довольно активными. Р.М. Цебриков отмечал в дневнике: «Слышна была пальба поутру; казаки наши почти ежедневно ездят на стычки». Имевшаяся у Потёмкина артиллерия не могла пробить стены Очакова, и к крепости постепенно стаскивали тяжёлые стеноломные пушки. Только к 25 июля были оборудованы позиции для первой батареи. Отчасти медленное продвижение осадных работ было обусловлено условиями местности: почва в выжженной очаковской степи не поддавалась лопатам, рыть приходилось кирками и ломами.
Вылазки и ранения
Видя, что осаждающие не проявляют особой инициативы, турки осмелели и 7 августа предприняли масштабную вылазку. Две тысячи пехотинцев, выбравшись из крепости под прикрытием садов на северной стороне, атаковали русские посты и сбили занимавших их казаков. Суворов немедленно направил против турок два гренадёрских батальона Фанагорийского полка, лично возглавив контратаку. Несмотря на подошедшие к противнику подкрепления, фанагорийцы обратили турок в бегство и даже сами атаковали их окопы. Суворов надеялся, что это подтолкнёт остальные русские части к решительным действиям, и столь раздражающая его медленная осада разрешится штурмом. Но Потёмкин атаку не поддержал, с места тронулись только отдельные подразделения казаков и лёгкой кавалерии. Суворов оказался в затруднительном положении: видя слабость атакующих, из крепости на подмогу туркам вышли свежие силы числом до пяти тысяч человек. Ситуацию спас генерал Н.В. Репнин, приведший на помощь ещё один гренадёрский батальон и полк кирасир. Суворову удалось под градом турецких пуль отвести солдат назад, сам он был при этом ранен в шею.
Атака стоила русским полутора сотен погибших и двухсот раненых и привела к откровенному недовольству Потёмкина: «Солдаты не так дёшевы, чтобы их терять по-пустому». Суворов же, уверенный, что решительные действия в конечном итоге обходятся меньшими потерями, чем долгие и мучительные осады, иронизировал: «Я на камушке сижу, на Очаков я гляжу». По крайней мере, вылазка турок подтолкнула Потёмкина к тому, чтобы быстрее возвести батареи и редуты, которые помешали бы противнику свободно действовать. К 20 августа действиями артиллерии, егерей и лёгкой конницы турок удалось окончательно вытеснить из окружающих крепость садов. К 27 августа артиллерийские позиции придвинулись к Очакову настолько, что получили возможность обстреливать с северной стороны саму крепость.
29 августа турки предприняли новую вылазку против одной из строящихся на берегу батарей. «Трепалка сия, - передавал Р.М. Цебриков рассказ неизвестного канонира, - произошла от того, что турки, засевшие в буераках, начали из ружей и пистолетов стрелять по нашим егерам, которые на берегу были и сушили свои рубашки подле набережной нашей батареи». Воздух наполнился грохотом: огонь открыли русские батареи и турецкие крепостные пушки. Часть из них, впрочем, вскоре замолчала, поскольку сражающиеся уже сблизились на минимальную дистанцию. «И тут увидел я, - писал Цебриков, - как турки, набежав на наших, отрезали было человек с 80 егеров и начали рубить, но пришедшие им на помощь егери, спасши несколько из оных солдат, прогнали турков и чинили долгое время за ними погоню».
Сражение шло с переменным успехом: турки, получая подкрепления, то вновь переходили в атаку, то сами обращались в бегство, когда свежие силы подходили к русским егерям. В итоге четырёхчасового боя противнику пришлось отступить, оставив на поле боя пятьсот убитых; русские потеряли убитыми и ранеными около полутора сотен человек. В числе прочих тяжело ранен в голову был генерал-майор М.И. Голенищев-Кутузов, бывший в то время шефом Бугского егерского корпуса. Это было второе его подобное ранение; первое он получил летом 1774 года, выбивая турок из Алушты. Оперировавший полководца хирург Жан Массо по этому поводу заметил: «Должно быть, судьба назначает Кутузова к чему-то великому, ибо он остался жив после двух ран, смертельных по всем правилам науки медицинской».
Пушки острова Березань
Лето сменилось осенью, отдельные обстрелы Очакова сменились постоянной канонадой. Русские продолжали возводить всё новые и новые артиллерийские позиции, постепенно разрушая внешние оборонительные сооружения и перенося огонь вовнутрь крепости. Турки огрызались вылазками, которые, несмотря на всё их упорство, каждый раз эффективно отражались. Артиллерийский огонь из крепости стал слабее: одна часть турецких батарей оказалась сбита с позиций, другая экономила боеприпасы. Очаков горел. Множество зданий внутри стен было разрушено, склады провизии уничтожил огонь. Но Потёмкин по-прежнему ждал, пока турки сдадутся, а те упорно продолжали сопротивляться.
Одной из надежд осаждённых оставался турецкий флот, который стоял на якоре у острова Березань неподалёку от Очакова и периодически, пользуясь подходящим ветром, доставлял в крепость помощь. Огонь русских батарей наносил турецким кораблям некоторый ущерб, но полностью помешать их действиям не мог, как и суда лиманской флотилии. Для решительного сражения с турецким флотом Потёмкин приказал направить к Очакову Севастопольскую флотилию. Но командующий турецкими кораблями Хасан-паша вызова не принял и 15 ноября, за несколько дней до её прибытия, увёл свой флот к Днестру, а оттуда - в Константинополь.
Воспользовавшись этим, Потёмкин приказал захватить Березань, где у турок находилась небольшая крепость с гарнизоном из 300-400 человек. К острову направились 800 запорожских казаков на лодках. Первая попытка высадки ночью 17 ноября оказалась неудачной - всё, что удалось запорожцам, это захватить случайно попавшуюся им лодку с десятью турками. 18 ноября была предпринята новая, решительная атака. Найти на окружённом мелководьем острове с крутыми скалистыми берегами подходящее место для высадки было нелегко, а по подплывающим к Березани лодкам открыли огонь турецкие батареи. В ответ запорожцы начали стрелять из ружей и собственных лёгких пушек, привезённых на лодках, а затем попрыгали в воду и стали карабкаться на крутой берег. Турецкая картечь их не остановила - запорожцы захватили одну из батарей и тут же принялись обстреливать крепость из трофейных пушек. С воды их поддерживали огнём несколько фрегатов и канонерских лодок. Потеряв 70 человек убитыми и поняв безнадёжность ситуации, турки сдались. Запорожцев погибло 29 человек. Победителям достались запасы хлеба и пороха, турецкие знамёна и 21 пушка.
Смелость города берёт
Локальный успех не мог отменить печального факта: приближалась зима, а Очаков до сих пор не был взят. Императрица Екатерина II слала Потёмкину взволнованные письма, фельдмаршал П.А. Румянцев угрюмо замечал, что «Очаков - не Троя, чтоб его десять лет осаждать», а в степь, где располагалась обложившая крепость русская армия, пришли холода - исключительно суровые. «Шёл снег или продолжалась метель два дня беспрестанно, - писал в дневнике 12 (23) ноября 1788 года Р.М. Цебриков. - Сколько в сии дни помёрзло людей и пало скота. Где ни посмотришь, везде завёрнуты в рогожи человеки, везде палый скот… там роют яму… в другом месте лежит нагой мертвец…». При дальнейшем затягивании осады солдатам грозила массовая гибель от мороза и болезней, что полностью обессмыслило бы расчёт Потёмкина на бескровное взятие Очакова. Наконец, главнокомандующий решился на штурм.
Изначально Потёмкин собирался атаковать Очаков ещё в конце ноября, но по его плану штурмующих должен был поддержать флот, что оказалось невозможно: «Буря восстала столь великая, - писал Потёмкин 25 ноября, - что суда наши в проливе, от стороны моря, тронутся не могут; и я четвёртый день имею флот в глазах, без всякого с ним сообщения». Новую попытку назначили на 5 декабря - и вновь отложили из-за погоды. Впрочем, совсем даром осаждающие времени не тратили. Продолжая подготовку к штурму, русские целыми днями обстреливали Очаков из пушек, разрушая стены и бастионы.
Следующей предполагаемой датой штурма стало 15 декабря… И вновь вмешалась зима - жестокий северный ветер принёс с собой метель и забросал поле боя снегом. Штурм отложили сперва на день, потом ещё на один.
Наконец, Потёмкин принял финальное решение: в день святого Николая Чудотворца, 17 декабря, крепость должна пасть. Стоял 23-градусный мороз, но солдаты были веселы - их согревала мысль, что мучительная осада всё-таки завершится. Очаков предстояло штурмовать с шести направлений, в буквальном смысле беря крепость на штык - как можно быстрее подойти к стенам, не отвлекаясь на стрельбу, ворваться внутрь через проломы и ворота и разгромить турок в рукопашной схватке. В общей сложности в штурме должны были участвовать 14 тысяч человек.
Войска начали выдвигаться ещё ночью, чтобы максимально приблизиться к вражеским укреплениям под покровом темноты. В семь часов утра начался общий штурм. Главной ударной силой была колонна генерала И.П. Горича, которой надлежало захватить развалины северного бастиона и далее проникнуть в крепость, одновременно отрезав турецкие отряды, находящиеся вне её стен. Поддержку оказывала колонна генерала А.И. Хрущёва. 48-летний Горич лично возглавил своих солдат, одним из первых взобрался на крепостной вал - и там же погиб. Но туркам ничего помочь уже не могло. Не выдержав натиска, противник отступил с бастиона - и очутился на штыках ударившей во фланг колонны Хрущёва. Вместе батальоны обеих колонн ворвались в крепость. Часть сил была направлена для захвата городских ворот; остальные вступили в уличные бои с засевшими в домах турками.
Тем временем генерал П.А. Пален атаковал отдельно стоящий замок Гассан-паши и окружающие его окопы. Казаки полковника М.И. Платова, будущего героя Отечественной войны 1812 года, промчались вдоль окопов, поражая противника пиками. Пален приказал Платову блокировать турок, засевших в замке, а сам развернул остальные войска для взятия Гассан-пашинских крепостных ворот Очакова. Турки, находящиеся вне крепостных стен, попытались ударить колонне Палена во фланг, Потёмкин парировал, направив против них эскадрон екатеринославских кирасир, стоявших до того в резерве; также на помощь подошли 400 егерей из соседней колонны. Их удар опрокинул турок, и полторы тысячи солдат противника сдались в плен. В этот момент Гассан-пашинские ворота открылись: их захватили изнутри уже проникшие в крепость гренадёры. Солдаты Палена вступили в Очаков и соединились с товарищами.
У колонны генерала С.А. Волконского дела шли напряжённее всех. Солдаты под вражеским огнём преодолели ров и начали взбираться на крепостной вал, но в яростной рукопашной турки смогли отбросить нападающих; сам генерал погиб. Принявший командование полковник Юргенс приказал батальону Херсонского полка выстроиться вдоль рва и открыть огонь из ружей. Непрерывной стрельбой херсонцы сбили противника с вала. Солдаты Юргенса преодолели вал и окопались на противоположной стороне, а затем в штыковой атаке опрокинули оставшихся турок и вошли в Стамбульские ворота, которые к этому моменту также были захвачены и открыты.
Повсеместно русские войска врывались в крепость, куда отошли уцелевшие противники. Уличные бои были исключительно безжалостными - пощады никто не просил и никто не давал, большая часть турок предпочитала смерть плену. К девятому часу утра всё было кончено. Осада, продлившаяся почти полгода, завершилась всего за час с четвертью. Потери погибшими составили около тысячи человек; турки потеряли четыре тысячи пленными и вдвое больше - убитыми. В плен сдался и сам Гассан-паша.
Награды и память
Екатерина II, получившая, наконец, счастливые известия, радостно писала Потёмкину: «За уши взяв обеими руками, мысленно тебя целую, друг мой сердечный». На императрицу накатило вдохновение:
«О, пали, пали, - с звуком, с треском
Пешец и всадник, конь и флот!
И сам со громким верных плеском
Очаков, силы их оплот!»
Так писала Екатерина. Возможно, не вполне складно, зато искренне. На участников осады посыпались ордена и медали. Потёмкин получил шпагу с бриллиантами. Солдат наградили полугодовым жалованием.
Война с Турцией продлилась до конца 1791 года и завершилась победой России. Султану Селиму III пришлось окончательно смириться с потерей Крыма. Новую границу в черноморском регионе провели по Днестру. На освобождённой от турок территории русские основывали новые города - в частности, Одессу. Крепость Очаков также теперь принадлежала Российской империи. А победа в битве 17 декабря, в день святого Николая, была увековечена в названии ещё одного нового города - Николаева.
