Зеленский написал открытое письмо Путину.
4 июня, прямо в момент, когда президент России давал интервью на ПМЭФ, на официальном сайте Зеленского появилось открытое обращение.
В нём — предложение встретиться в третьей стране (Швейцария или Турция), прекратить огонь по линии фронта, обменяться пленными.
Обратите внимание. Когда воюющие страны действительно хотят договориться, они ведут переговоры за закрытыми дверьми и по дипломатическим каналам, а не делают открытые обращения.
Так, Брестский мир 1918-го готовился за столом переговоров, а не в прессе. Капитуляция Японии в 1945-м согласовывалась по тайным каналам задолго до церемонии на борту «Миссури».
Открытые обращения — это чистый пиар. И исторические примеры показывают, что он почти всегда предшествует не миру, а войне:
1914 год. Австро-Венгрия предъявляет Сербии публичный ультиматум — заведомо неприемлемый, составленный так, чтобы его отвергли. Через несколько дней началась Первая мировая.
1917 год. Вудро Вильсон выступает перед Конгрессом с публичной речью о «войне, которая положит конец всем войнам» и объявляет «14 пунктов» — открытую программу послевоенного устройства. Это был не поиск мира, а его декларация: позиция для аудитории, а не для переговоров за закрытыми дверями. США вступили в войну.
1939 год. Гитлер публично озвучивает «мирные требования» к Польше по Данцигу и Коридору. Польша не успела даже ответить — 1 сентября границу пересекли немецкие войска. Никакой официальной декларации войны не последовало вообще.
Во всех случаях публичные «предложения» были адресованы не противнику, а аудитории. Оно фиксирует позицию, создаёт нарратив («мы предлагали мир»), и готовит почву либо для эскалации, либо для давления на другую сторону.
Когда же речь шла о реальных переговорах, например, Рузвельт и Черчилль хотели делить послевоенный мир, они ехали в Ялту. Когда Киссинджер открывал Китай, он тайно летел в Пекин.
Реальные переговоры не объявляют в прессе. Их просто начинают проводить.
Олег Царёв. Telegram и Max.
