Что обнаруживают в глубинке полуострова, как переплелись традиции и элементы культуры народов Крыма и какие дорогие экспонаты представлены в залах Крымского этнографического музея? Обо всём этом мы поговорили с его директором Юрием Лаптевым.
ПО СВАЛКАМ И ЧЕРДАКАМ
– После воссоединения Крыма с Россией прошло более десяти лет. Как за это время изменилась коллекция музея?
– С 2014 года она увеличилась на 4 092 предмета: 3 172 – основного фонда и 920 – научно-вспомогательного. Общее количество на сегодня – 17 043 предмета. Например, если раньше русская экспозиция включала около 40 предметов, то сейчас их более 300. Мы смогли значительно расширить представление о русской культуре в Крыму.
– Откуда чаще всего поступают новые экспонаты?
– Экспедиции сейчас приостановлены. В основном фонд пополняется за счёт подарков. С 2017 года у нас действует акция «Подарок музею». Любой житель России, а также соотечественники за рубежом могут передать на родину предметы, хранящие память о семейной истории. Например, от жителей Германии уже поступали такие реликвии, как Библия и прялка, они связаны с их предками, жившими в Крыму.
Второй источник – закупки. Ежегодно мы направляем более полутора миллионов рублей на приобретение предметов, в том числе старожильческих народов Крыма, в первую очередь греков и крымских татар. Это медная посуда, элементы одежды, декоративный текстиль, ювелирные украшения…
– Почему приостановлены экспедиции? Больше нет выездов в сёла, заброшенные дома?
– Действительно, многие предметы мы находили именно в заброшенных домах, на чердаках, иногда даже на свалках. Фактически дарили им вторую жизнь. Например, в 2009 году мы работали с росписями потолков в селе Маковка. Сначала договорились с владельцами дома, после этого осуществили демонтаж. Раньше экспедиции проходили активно, особенно до 1990-х годов. Сейчас они просто стали точечными: сотрудники выезжают по запросам, приглашениям жителей.
– Что чаще всего находили там?
– Вышивку, элементы одежды, сундуки с бытовыми вещами. Через такие предметы хорошо читается повседневная культура. Особенно интересны вещи старожильческих народов. Например, простая кожаная обувь – постолы – использовалась людьми разных национальностей. Наша сотрудница как-то обнаружила их у одного селянина и уговорила обменять на обувь своего мужа. Кстати, кожу для постолов иногда закапывали в землю, чтобы она сохраняла мягкость.
– Бывали курьёзные случаи в экспедициях?
– Однажды приехали в село Садовое за историческим предметом, интересным для коллекции. Постучали, говорим: «Мы за вашим диваном». Женщина расстроилась: «Но мы этот диван купили совсем недавно, заплатили за него…» Оказалось, дом разделён между несколькими хозяевами, и нужный предмет находился у их соседей. Как она обрадовалась, когда поняла, что мы попали не по адресу.
– А предметов быта представителей какого народа больше всего в коллекции?
– Больше всего славянских предметов. Причём значительную их часть мы получаем в дар, а не покупаем.
– Есть ли «золотые» районы Крыма, где чаще всего находят редкости?
– Чем дальше от крупных городов, тем лучше сохраняется традиционная культура. Особенно интересные находки попадаются в Белогорском и Бахчисарайском районах, а также в степном Крыму: Красногвардейском, Советском, Нижнегорском. Там лучше всего сохраняются предметы материальной культуры: мебель, хозяйственные вещи, элементы ремёсел. Люди, переселявшиеся сюда 100–150 лет назад, часто сохраняли уклад своих регионов происхождения.
СКРЫТЫЕ СИМВОЛЫ
– Недавно работала выставка поступлений за 2025 год. На ней было представлено около 200 предметов. А какие из них, на ваш взгляд, наиболее интересны?
– В прошлом году в фонд было внесено больше – 515 предметов. Среди них – медная посуда армянского и греческого происхождения с дарственными надписями и датами. На одних предметах встречаются кресты, на других – полумесяцы или солнце. Такая посуда бытовала у разных народов (греков, армян, крымских татар) и показывает, насколько переплетены культуры Крыма.
Можно отметить коллекции русского костюма, сформированные на основе вещей переселенцев из южных регионов России – Белгородской и Воронежской областей. Крым в этом смысле – особое пространство, где переселенческие процессы, развитие железных дорог и курортов постепенно размывали этнографическую картину. Поэтому мы работаем на стыке: ищем как предметы с выраженной этнической спецификой, так и историко-бытовые вещи, характерные именно для крымского контекста.
– За более чем 30 лет работы какой предмет запомнился вам больше всего?
– Хорошо помню самый первый сбор. Тогда и находки были особенно яркие: мебель, сундуки, предметы конца XIX – начала
XX века. Я только пришёл в музей, опыта почти не было, музейному делу нас особо не учили. Начал работать с крымскими немцами, связался с председателем общества, получил список ветеранов. Первый выезд был на улицу Дорожную. Мы пришли к Ансберте Фридриховне, интеллигентной женщине 1908 года рождения. Её семья вернулась в Крым в 1950-х годах.
Я тогда думал, что всё просто: пришёл – и берёшь предметы. Но оказалось совсем иначе. Мы долго говорили, она присматривалась ко мне и всё же передала нам фотографию начала XX века, школьный портфель 1930-х годов и коллекцию вышивки – как дореволюционной, так и межвоенного периода. Эти вещи стали основой музейного собрания и до сих пор находятся в экспозиции. Мы (музейные работники. – Ред.) хорошие психологи. Главное – не «забрать» вещь, а выстроить доверие. Нужно объяснить человеку, что предмет сохранится, получит вторую жизнь в музее.
– А были предметы, которые сначала сотрудникам музея казались обычными, а потом оказывались уникальными?
– Да. Например, шкаф, найденный на свалке в Мазанке. Он долго лежал в фондах, пока наш сотрудник не обнаружил деревянные гвозди – технологию, характерную для середины XIX века. Оказалось, что это местный предмет с исторической ценностью. После реставрации он занял достойное место в экспозиции.
– Мимо какого экспоната посетители обычно проходят, хотя для специалистов он очень ценен?
– Вспомнилось, как один из посетителей походил по музею, а потом вернулся с самоварным столиком: «Я его собирался разрубить на дрова! Мешал на балконе. Можете забрать». Сегодня этот предмет стал частью музейной коллекции и рассказывает о культуре повседневного быта не меньше, чем более эффектные экспонаты.
– Сколько стоит самый дорогой предмет в коллекции?
– Около 200 тысяч рублей. Наиболее дорогими обычно являются ювелирные изделия: крымско-татарские свадебные пояса, серебряные украшения. Их ценность складывается из металла, работы мастера и исторического контекста. Но иногда даже цена открытки может быть сопоставима со стоимостью ювелирного предмета – до 100 тысяч рублей.
– Есть ли вещи, которые давно мечтаете получить в коллекцию, но пока не удаётся?
– Мы ведём переговоры о пополнении коллекции вотивных подвесок. По характерной для балканских греков традиции такие серебряные или металлические подвески приносили в дар (божеству. – Ред.) в знак молитвы о здоровье и благополучии близких. Эта традиция до сих пор сохраняется у греков Чернополья, однако в фондах музея пока нет ни одного такого предмета. Также хотим приобрести редкую греческую куртку-арнаутку – традиционный элемент одежды балаклавских греков.
НА СТЫКЕ КУЛЬТУР
– Этнография – это наука о различиях народов. Вы же в своих интервью часто упоминаете, что музей показывает культуры Крыма не изолированно, а через точки соприкосновения. Что объединяло жителей полуострова сильнее, чем разделяло?
– Традиционная культура – это прежде всего бытовая культура. А различия чаще всего лежали в духовной сфере: религии, обрядах. Христиане, мусульмане, иудеи – у каждого свои особенности. Но если посмотреть глубже, видно, что многое было общим. Возьмём праздники. Сегодня, например, в Крыму отмечают Хыдырлез – крымско-татарский праздник. Но он же присутствует и у потомков переселенцев – у донских армян, у мариупольских греков. У них есть свои версии этого праздника с небольшими различиями, в основном в музыке и деталях. То же самое с Хайтармой: есть армянская, есть крымско-татарская – различается мелодия, но сама традиция узнаваема.
Общими были и бытовые практики. Все ходили к источникам за водой с гугумом, позже – с ведром. Все сидели в кофейнях, пили кофе. Женщины посещали бани – и мусульманки, и христианки. Это была общая социальная среда. Отличия, конечно, тоже были. Например, в мусульманской традиции существовали хаммам таши – специальные камни или чаны для омовения. У христиан такого ритуального элемента не было, но сами гигиенические практики были схожи.
Даже в кухне – один и тот же набор предметов: ножи, тесторезки, чебуречницы. Различия часто были не в самих вещах, а в названиях и символике.
Есть и тонкие культурные маркеры. Например, изображения животных: в мусульманской среде они ограничивались, по-этому такие предметы чаще связываются с христианским контекстом.
– Какие предметы лучше всего показывают не различия, а взаимное влияние культур?
– Особенно это видно в кухне и ремёслах. Например, в Старом Крыму есть известная мастерская керамики. Сегодня её воспринимают как часть крымско-татарской традиции, но массовое распространение таких форм началось только в 1990-е. А сам орнамент во многом пришёл из Узбекистана и был адаптирован. Если копнуть глубже, выясняется, что традиционных керамических подносов в крымско-татарской культуре почти не было – в основном использовалась медная посуда. Подносы же – это более поздний культурный слой, который со временем стал восприниматься как «исконный».
Похожая история с музыкой. До конца XIX века музыкальные инструменты в крымско-татарской среде не были широко распространены – свадьбы часто сопровождали музыканты-цыгане. Инструменты же нередко привозили греки, армяне, купцы из Османской империи и Персии. Позже, уже в конце XIX – начале XX века, музыка прочно вошла в местную традицию, появились собственные исполнители и композиторы. Даже армянская музыкальная традиция внутри региона отличается от канонической, например, у донских армян больше сохранились зурна и барабан, чем дудук.
– Если бы нужно было показать Крым человеку впервые, какие три предмета вы бы для этого выбрали?
– Первое – предметы, связанные с кофейной культурой. Это важнейшая часть крымского быта. Второе – гугум как символ воды и повседневной жизни. И третье – самовар. Он универсален: присутствовал в домах разных народов и стал знаком достатка и семейного уклада. Можно говорить и о чисто крымском текстиле – вышивке, орнаментах.
– Какие экспонаты требуют самого сложного ухода?
– Медь требует постоянного контроля: она окисляется, темнеет, реагирует на влажность и воздух. Её нужно регулярно чистить, стабилизировать поверхность, чтобы остановить коррозию и сохранить исторический слой. Дерево ещё более капризное – оно «живое» даже в музейных условиях. Оно может трескаться, рассыхаться или, наоборот, набирать влагу.
– Наверное, работа реставратора дорогая и сложная?
– В Крыму реставраторов нет. Профессия сложная и вредная: работа с химикатами, постоянное воздействие реагентов. Поэтому мы отправляем предметы в другие регионы – в Азов, в Омск.
С АРОМАТОМ КОФЕ
– Планируется ли расширение музея, появление новых коллекций?
– Да, площадей уже не хватает. Если бы было больше пространства, мы могли бы расширять экспозицию дальше. Например, мы целенаправленно собираем предметы, связанные с кофейной культурой. В Крыму кофе и чай не конкурируют, они сосуществуют. Просто в разные исторические периоды то один напиток был более распространён, то другой. Есть версия, что один из путей проникновения кофе в Европу проходил через Крым и Львов, в том числе благодаря крымским армянам.
В перспективе мы хотим создать отдельный экспозиционный комплекс, посвящённый кофейной церемонии у народов Крыма. Это уже не просто выставка, а целая культурная среда. Кофе пили все: крымские татары, армяне, греки, крымчаки. Это часть общей повседневной культуры. Мы также собираем предметы кофейного быта: зарфы (подставки под чашки), кофемолки, подносы, кофейную утварь османского и местного производства. Всё это будет представлено в новом пространстве. Идея в том, чтобы в музее можно было не только увидеть, но и буквально почувствовать атмосферу кофейной культуры.
Но пока что я сосредоточен на цели реэкспозиции.
– А что она включает в себя?
– Площадь уже увеличена с 30 до 120 квадратных метров. Уже открыт первый зал – «Старожильческое население», второй посвящён русской культуре. В ближайшее время планируем открыть залы, посвящённые украинцам и белорусам – восточно-славянскому компоненту Крыма. Исторически это единое культурное пространство: смешанные семьи, общие религиозные практики, схожий быт.
Далее планируется зал, посвящённый болгарам и молдаванам, а также отдельный блок по европейским переселенцам. Важно понимать: термин «переселенцы» условный. Со временем эти группы становились частью общего крымского культурного пространства – гражданами Российской империи, позже СССР и современной России. Особое внимание уделяется крымским немцам: их сёла, дома, предметы быта, созданные из местных материалов, – важная часть региональной истории.
– А вводите ли технологии? Например, как заинтересовать поколение смартфонов предметами 150–200-летней давности?
– У нас действует бесплатное посещение для детей до 14 лет. Также работает Пушкинская карта. В этом году мы реализуем несколько федеральных проектов в рамках нацпроекта «Семья». Один из них – обновление детского центра. Раньше это был Детский этнографический центр, сейчас он преобразуется в Детский культурно-просветительский центр. Это пилотная модель, которая внедряется в ряде музеев России. Мы закупаем новое оборудование, интерактивные панели, создаём цифровой контент. Осенью планируем представить обновлённое пространство. Центр будет рассчитан на разные возрастные группы – от детского сада до старшеклассников. Там появятся интерактивные сценарии по культуре народов Крыма, праздникам, традициям. Также будут технологии работы с предметами: например, возможность сканировать экспонаты и изучать их в цифровом формате.
– Как музей отмечает День России?
– 11 июня – день открытых дверей. Жители и гости Крыма могут бесплатно посетить все экспозиции.
справка
В Крымском этнографическом музее представлены материалы более чем по 20 народам, исторически связанным с полуостровом. В последние годы фонды пополняются предметами культур этносов, переселившихся в Крым в середине XX века, среди которых азербайджанцы, корейцы, чуваши, мордва, марийцы и казанские татары.
Шкаф, найденный на свалке в Мазанке, долго лежал в фондах, пока наш сотрудник не обнаружил деревянные гвозди – технологию, характерную для середины XIX века. После реставрации этот шкаф занял достойное место в экспозиции»
Традиционный крестьянский костюм и предметы быта конца XIX – начала XX века в экспозиции музея. На заднем фоне тот самый шкаф, ценность которого была обнаружена случайно.
цифра
Сегодня в фондах музея хранится 17 043 предмета.
Диана МАСЛОВА
