Крымскому ГБУ «Реабилитационный центр для детей и подростков с ограниченными возможностями» в этом году исполнилось 25 лет. О том, как помогают подготовиться к жизни во внешнем мире ребятам, обделённым «стартовыми возможностями», рассказала и. о. директора учреждения Екатерина Филь.
Медицина и педагогика
– У вашего центра, конечно, говорящее название, но можно ли подробнее рассказать, каким детям вы помогаете?
– Наше учреждение уникально тем, что у нас есть и медицинская лицензия, и педагогическая. Это говорит о том, что в процессе педагогических занятий есть медицинский контроль. Детки у нас тяжёлые, с такими диагнозами, как «задержка психического развития», «задержка речевого развития», «аутизм», с неврологией (например, ДЦП), генетикой (такие заболевания, как синдром Дауна), с различными опорно-двигательными нарушениями. Есть также детки после аварий. То есть категории абсолютно разные. Мы работаем с детьми индивидуально, потому что каждому нужен свой комплекс реабилитации.
– Содержание этого комплекса определяете вы?
– Дети поступают к нам на психолого-медико-педагогическую комиссию, и мы вместе с каждой мамой смотрим на результаты и распределяем. Кому-то нужны дефектолог, логопед, психолог, творческие занятия. А, допустим, у другого ребёнка сколиоз, ему нужны физкультура, массаж и физиотерапия.
Очень важна медицинская составляющая, потому что дефектологи – это педагоги, у них нет медицинского образования. А медицинская лицензия помогает сделать наш курс намного лучше, обеспечив контроль со стороны невролога, психиатра, педиатра. Это очень хорошо, потому что одному ребёнку можно давать определённую нагрузку, а другому нельзя. Некоторые мамы, бывает, хотят очень много нагрузки давать. Но возможно такое, что ребёнка перегрузят и случится откат назад. А медицинское наблюдение помогает разграничить, почему так, почему не больше и не меньше.
– Если вкратце, что подразумевает реабилитация в вашем центре?
– Из медицинских услуг у нас есть массаж, физиотерапия, консультации неврологов. У нас работает главный внештатный детский специалист-психиатр Минздрава Крыма Дарья Шурыгина – очень грамотный специалист. К ней не попасть на приём, а у нас она работает, и это очень круто.
Педагогическая часть – это логопеды, дефектологи, психологи, воспитатели. И, конечно же, у нас есть прекрасный художник, который раскрывает таланты наших деток: они пишут картины, делают красивые аппликации. Особенно эти занятия помогают детям с аутизмом.
Помимо процедур, в центре есть адаптивная физическая культура: детей учат держать голову, переворачиваться, ползать, ходить, стоять, приспосабливают к жизни.
Как в санатории
– А как это работает? Родители привозят в центр детей на день, как в детсад, или они тут живут?
– У нас есть амбулаторные посетители. Это те, кто живёт неподалёку. Они получили услуги и ушли домой. А есть те, кто ста-ционарно живёт. Курс длится 21 день, как в санатории, потом дети отдыхают. В год мы принимаем 14 заездов, и одного курса недостаточно, поэтому дети после перерыва возвращаются. Кто-то приезжает четыре, кто-то шесть раз за год или больше.
Полученное у нас всегда надо закрепить дома, выполнить все рекомендации, чтобы мы потом могли двигаться дальше. Даются домашние задания, это тоже труд. Если получилось – идём вперёд. Бывает, долго что-то
не получается, тогда ищем причину.
– Выходит, у вас нет стандартной программы, по которой можно было бы заниматься сразу с группой детей?
– С каждым ребёнком решаются свои задачи. Тех, у кого проблемы с опорно-двигательным аппаратом, надо научить, а сначала приспособить к ходьбе, к координации. У деток с аутизмом нет опорно-двигательных нарушений, их приспособить надо, чтобы они стали самостоятельными, ходили сами в туалет, ели, могли выйти в магазин, купить продукты, понять, что именно им нужно купить. При ортопедии, если есть нарушение осанки, главная задача – укрепить мышцы. У логопедов, конечно же, в приоритете речевое развитие. Сейчас это очень большая проблема: много деток с задержкой речи. Физически ребёнок здоров, но не говорит. Он попадает к нам, и наши логопеды, дефектологи работают, получают большие результаты.
Поварята и репортёры
– На вашем сайте идёт речь и о профориентации. Не рановато для детей?
– Мы работаем с детьми в возрасте до 18 лет, хотя чаще всего они в 12–13 лет уже всё от нас получили и упорхнули дальше. А профориентация – это тоже реабилитация, но с прицелом на дальнейшую жизнь. У нас есть масса проектов на эту тему. Например, замечательная «Школа поварят». Мы надеемся, что потом дети захотят учиться по этому профилю. Начинают, конечно, с малого: им объясняют, что такое миксер, варочная панель, половник… Каждый ребёнок индивидуален. Для кого-то это очень легко, а для кого-то собрать салат, изучить, что туда входит, – это большое достижение. Это направление вообще очень любят и родители, и дети. Они потом всё это делают дома.
– С какими ещё профессиями знакомите?
– Мы открыли «Школу репортёра». Дети берут интервью друг у друга, у сотрудников центра, делают репортажи, новости. Ко-гда мы запускали это направление, были сомнения, потому что это очень сложно. Это тоже комплекс реабилитации: детки взаимодействуют, увеличивают свой словарный запас. У нас очень много детей, которые не говорят, но и они на этот урок идут, участвуют, снимают, помогают что-то подготовить для кадра. Участникам школы устроили экскурсию на телевидение, там масса декораций. Они были в восторге!
Есть также гончарная мастерская, где дети делают тарелочки, чашечки, вазочки. Из новых направлений – мы купили 3D-принтер. В сентябре его запустим. Правда, я очень переживаю, что пластмасса сильно пахнет. Пока работаем над этим.
Разные реальности
– Какие ещё есть проекты?
– Создание анимационных роликов. Дети вырезают фигурки или лепят из пластилина, а потом монтируют кадры и получается мультфильм с озвучкой. Понятно, что это очень короткие ролики, но всем очень нравится их делать.
Существует очень перспективный метод «Томатис» – нейросенсорная программа для развития слухового восприятия. В наушниках играет классическая музыка, частоты подобраны так, чтобы пробуждать спящие участки мозга. Эффективность методики до конца не доказана, но у нас есть очень много детей, которые заговорили после её применения.
Песочная анимация – мы снимаем мультики на песке. Скалодром у нас небольшой, но детки, у которых нет опорно-двигательных нарушений, его очень любят. Причём он совмещён с играми. Там имеется экран, который направляет на выполнение определённых заданий.
Есть проект «Крымская инклюзивная экскурсия». Наши детки ведь очень часто из дома никуда не выходят. Благодаря спонсорам, которые предоставляют нам автобусы, мы возим детей в Парк миниатюр, в «Крокодиляриум», в Херсонес, в Судак... И для детей разгрузка, и их мамы тоже расслабляются. Потому что часто в таких местах билеты для детей с инвалидностью бесплатные, а маме-то надо платить. Если у мамы пенсия 25 тысяч рублей, она, понятно, не сильно может разъезжать по достопримечательностям. А у нас это всё бесплатно. Вообще, все услуги нашего реабилитационного центра оказываются бесплатно, потому что мы государственное учреждение.
– При этом с новыми технологиями вы, судя по всему, дружите, как продвинутые капиталисты...
– У нас, кстати, есть и виртуальная реальность. Это очень дорогое оборудование. VR-очки позволяют не только играть, но и проводить экскурсии. Маломобильные дети же не могут пройти определённый маршрут, допустим, в Херсонесе. В таком случае помогают очки виртуальной реальности.
Но это поощрение, потому что, если не ограничивать, дети вообще из виртуальной реальности не будут выходить. Там, конечно же, есть познавательные игры, которые также работают на развитие вестибулярного аппарата, ловкости, внимания. Но всё-таки мы хотим детей адаптировать к настоящей реальности. Детки с аутизмом, например, и так в своём мире замыкаются. А наша задача – приспособить их к реальному миру, социализировать.
В целом всё это комплексная работа, наш административный корпус действует в полной взаимосвязи с педагогами, старается отслеживать всё самое новое, идти в ногу со временем, участвовать в грантах, чтобы закупить оборудование. Ну и, конечно, главное, что мы работаем для детей.
Время имеет значение
– На вашем сайте упоминается мобильная бригада. Что это такое?
– Мы ездим по Крыму, рассказываем о нашем центре, чтобы родители с детьми приезжали к нам. Потому что чем раньше реабилитация начнётся, тем быстрее будет достигнут результат. Не нужно ждать. Бывает, говорят бабушки, например: «Вот у меня сын тоже заговорил в 10 лет, ничего страшного». Это не так! Есть специалисты, есть хорошо отработанные технологии, которые далеко шагнули вперёд. И в течение 25 лет наш центр тоже не стоял на месте. Лучше проконсультироваться, позаниматься с логопедом, с дефектологом, а не ждать чуда – оно может не про-изойти.
Также у нас есть ранняя помощь, когда начинаем работать с совсем маленькими детками. Раньше к нам приходили с пяти лет, и я не скажу, что это поздно. Нет, никогда не поздно. Но чем раньше, тем лучше.
Потом после ранней помощи детки подрастают и приезжают к нам. Правда, есть разные личные обстоятельства. Допустим, люди живут в Феодосии, и мама говорит: «У меня хозяйство, пятеро детей, я могу только два раза в год приехать». Но этого очень мало. Поэтому мы работаем с ней онлайн: даём задания, рассказываем, что и как делать.
– Вы упомянули детей, которые реабилитируются после ДТП. А пострадавшие от воздушных атак ВСУ дети были?
– Пока не было, и хочется, чтобы вообще такого не случалось. После аварии – да, бывали у нас. В лобовую столкнулись автомобили, ребёнок из автокресла вылетел и потом после реанимации у нас реабилитировался. Очень больших результатов добился: был лежачим, теперь ходит.
Истории успеха
– Есть ли какие-то истории детей, которые сильнее всего врезались в память?
– Трудно кого-то выделить, можно привести массу историй. Есть много детей, которые приходили совсем маленькими и просто были лежачими, а теперь занимаются танцами и получают образование. Знаете, когда ребёнок не мог что-то делать, а у него это получилось – это какая-то магия! Когда видишь такую динамику, появляются силы, хочется делать ещё больше. Но это не значит, что с детками, у которых нет физических нарушений, легче. Просто это другая работа. Допустим, ребёнок не говорил, а теперь даёт интервью в «Школе журналиста». Это очень большое счастье не только для родителей, но и для наших специалистов.
То, что дети оканчивают обычные школы, институты, – вот самое важное. Допустим, мы не смогли добиться, чтобы ребёнок с опорно-двигательными проблемами самостоятельно ходил. Но он пришёл к нам лежачим, а мы научили его пользоваться руками, управлять коляской. И благодаря этому он окончил школу с отличием, вуз, стал бухгалтером. Наш ребёнок нашёл себя!
Под Симферополем живёт парень с опорно-двигательными проблемами. Там тяжёлая история: интернат, неблагополучные родители. У него теперь есть работа, семья, он приходит к нам в гости. Это тоже результат колоссального труда и большое достижение. Мы же не боги, бывают и грустные истории. Но если мы смогли сделать так, что ребёнок не заперт в четырёх стенах, не лежит на койке, то это уже огромный успех.
– А с родителями вы как-то работаете?
– Психологи работают. Вообще, у нас ребёнок не может быть без сопровождения. Чаще всего мама присутствует на занятиях. Иногда, когда ребёнок совсем при маме себя плохо ведёт, мы предлагаем ей посидеть вне кабинета. Но мама в принципе должна максимально участвовать в процессе, и она должна понимать, что с ребёнком делают. Кроме того, родителям даются рекомендации, которые нужно соблюдать.
– А папы бывают на занятиях?
– Очень редко, но бывают. Чаще всего присутствует мама или бабушка. Нередко случается, что присутствуют и мама, и папа.
Кстати, в некоторых ситуациях папу лучше слушаются мальчики. Это же дети, они все хотят баловаться, играть, это нормально. Но папа сказал «надо», и они выполняют задания.
Хотя педагоги подстраиваются под каждого ребёнка и делают занятия интересными, чтобы вовлечь его в процесс. У нас очень хорошая команда, которая умеет это делать. Вообще, наш процесс – это цепочка. Один элемент выпадет – и уже будет не тот эффект. Всё в человеческом организме взаимосвязано. Например, физические упражнения тоже на речь сильно влияют. Благодаря им ребёнок успокаивается, становится менее активным и сосредотачивается на других занятиях.
К слову, дети, у которых нет речи, бывают очень активными. Они не могут что-то объяснить, поэтому очень энергичны, иногда агрессивны. Благодаря нашим педагогам у них запускается речь. Сначала это может быть мычание, маму за руку берут, показывают, чего они хотят. Есть методики, когда учат показывать с помощью карточек, куда ребёнок хочет пойти или что ему нужно.
Мама, конечно, иногда и без карточек понимает, но мы всё равно настаиваем, чтобы шла работа в рамках программы.
– Ему ведь потом не только с мамой общаться…
– Верно. Вот видите, вы тоже уже часть нашей команды (смеётся. – Ред.).
– Сколько детей за год проходят у вас реабилитацию?
– Вы знаете, наше учреждение не про статистический отчёт, а про конкретных детей, которым мы помогаем. Но подсчитать можно: за прошедшие полгода мы обслужили 439 детей амбулаторно, 158 стационарно, и 40 на дому. Если это всё сложить, получится, что на сегодняшний день мы обслужили более 600 детей.
Я пришла сюда педагогом 12 лет назад и знаю всю внутреннюю кухню от начала до конца. И я вам скажу, что это колоссальная работа, которая должна продолжаться, потому что таких центров в Крыму больше нет.
Ребёнку нужно приспособиться к жизни, научиться зарабатывать на кусок хлеба – родители-то не вечные. В дальнейшем у него может появиться семья. Мы стараемся, чтобы он после нашего центра смог самореализоваться. И это очень часто получается...
Алексей НЕЖИВОЙ.
