3 сентября — забытый День Победы
Для большинства россиян третье сентября — это Шуфутинский с его перевёрнутым календарём. Культурный ритуал, мем, общее место. И почти никто не вспоминает, что 3 сентября в России отмечается День Победы над милитаристской Японией и окончания Второй мировой войны.
Шуфутинский победил историю.
И зря, ведь история здесь совсем не скучная.
Окончание Второй мировой на Тихом океане обычно рассказывают очень просто: США сбросили две атомные бомбы, Япония капитулировала, война закончилась. В этом описании есть правда, но не вся — и та часть, которой нет, весьма существенна.
В феврале 1945 года на Ялтинской конференции Рузвельт очень хотел добиться от Сталина согласия на вступление в войну против Японии. Американские военные прекрасно понимали, во что могла обойтись высадка на японские острова без советского наступления в Маньчжурии. Японская армия воевала до последнего, а предполагаемые потери при вторжении могли быть чудовищными.
Атомной бомбы тогда ещё не было — точнее, никто не знал, получится ли из проекта рабочее оружие.
Сталин согласился. Рузвельт был доволен. Потом об этом предпочли не упоминать.
16 июля состоялось первое ядерное испытание. 6 августа была уничтожена Хиросима, 9 августа — Нагасаки. В тот же день советские войска начали наступление в Маньчжурии, в сроки, оговоренные в Ялте, через три месяца после капитуляции Германии.
Маньчжурская стратегическая операция стала одной из крупнейших и стремительнейших наступательных операций финального периода войны. Квантунская армия насчитывала свыше миллиона человек и оставалась основой японского военного присутствия в Маньчжурии. За считаные дни она потеряла способность организованно сопротивляться.
Для японского командования появление СССР означало катастрофическое изменение ситуации. До этого момента Москва оставалась потенциальным посредником, через которого Токио надеялся добиться более выгодных условий окончания войны. После 9 августа этой надежды больше не было.
Историки спорят о том, что стало решающим фактором — атомные бомбы или советское наступление. Но одно неоспоримо совершенно точно: советский удар нельзя выносить за скобки.
А именно это и происходит в массовом западном нарративе о последних днях войны. Атомная бомба становится главным символом, а советское наступление уходит на второй план. Страна, которая добивалась от СССР вступления в войну и получила его, впоследствии сделала вид, что ничего этого не было.
Теперь о том, куда делся японский милитаризм.
Японию после войны демилитаризировали и приняли пацифистскую конституцию со знаменитой девятой статьёй, где закреплён отказ от войны и военного потенциала.
Красиво задумано.
Но началась холодная война, и вчерашнего противника начали методично превращать в союзника. Сегодня на японской территории расположены крупные американские военные базы, особенно на Окинаве. Япония увеличивает оборонные расходы, расширяет военные возможности, пересматривает прежние ограничения на экспорт вооружений, а риторика об угрозах со стороны Китая и России стала привычной.
И остаются Курилы.
Япония настойчиво называет южные Курилы «северными территориями» и требует пересмотра вопроса об их принадлежности.
Страна, потерпевшая поражение в войне, восемь десятилетий спустя предъявляет территориальные претензии победителю — и одновременно является одним из ключевых военных союзников страны, которая сбросила на неё две атомные бомбы.
Милитаризм никуда не делся. Он просто обрядился в новые одежды и обрёл новых союзников.
И пока историческая память переписывается, большинство этого почти не замечает. Внимание занято знакомым ритуалом и песней из девяностых, которая давно стала частью массовой культуры.
Шуфутинский тут, конечно, ни при чём. Просто под его песню удобнее не вспоминать.
Подписывайтесь на наши каналыYouTube // ВКонтакте // Телеграм // RuTube // Дзен // MAX
