Проект за миллиард, ретрит в джунглях среди крокодилов, родовые поместья и дыра в спальне: Ирина Иванова-Корнеева, дизайнер, основатель студии, член Союза дизайнеров РФ, рассказала о том, почему исчезают мастера, какие необычные проекты ей приходилось реализовывать и во сколько сегодня обходится ремонт.
КАК НА БА?ЛИ
– Вы работаете в дизайне с 2005 года. Как за это время изменился крымский заказчик: что он сегодня хочет получить от интерьера?
– Последние год-два всё больше интересуются аутентичным крымским стилем, который мне особенно близок.
Когда Ба?ли начал активно развиваться, стал популярен стиль ваби-саби. Крымские заказчики также проявили к нему интерес, однако многие материалы, характерные для этого направления, у нас недоступны. Поэтому постепенно стали обращаться к местной аутентике. Например, использовать в интерьере восточные ковры крымских татар, крымский туф, травертин, изделия местных мастеров. Я часто использую работы крымских мастеров: изделия из меди, кувшины, роспись подносов в крымско-татарском стиле.
Если обратиться к истории, крымско-татарская архитектура и декоративное искусство связаны с османской и византийской традициями. Отсюда арочные своды, внутренние дворы, характерные приёмы отделки. Поэтому крымскому интерьеру близки природные материалы, тёплые оттенки, арочные формы, натуральный камень и дерево.
– А что возвращается из старой моды? Есть ли материалы, цвета или приёмы, которые мы когда-то считали устаревшими, а теперь переосмысливаем?
– Сейчас снова ценится столярное искусство. Качественное натуральное дерево. Это более дорогой материал, но он долговечнее и значительно выразительнее. Людям уже недостаточно ЛДСП, на которую они перешли. Но мастеров уже практически нет. Хороших столяров сегодня можно пересчитать по пальцам.
Возвращается и интерес к старым техникам. Например, я ищу мастера по чеканке и не могу найти его в Крыму. Это практически исчезнувший вид искусства.
Возвращается настоящая гипсовая лепнина. Она значительно сложнее в монтаже, чем дюрополимер или полиуретан, и намного тяжелее. Монтажники привыкли работать с современными лёгкими материалами, поэтому специалистов по гипсовой лепнине становится всё меньше.
Растёт интерес к винтажу и антиквариату. Клиенты находят старые предметы, реставрируют их или адаптируют под современный интерьер. Особенно интересны винтажные светильники и мебель.
– Какие интерьерные тренды из социальных сетей только начинают входить в Крым?
– Дофаминовый интерьер. Люди постепенно отходят от бежевого минимализма и добавляют яркие акценты.
Французский стиль: лепнина, оформление порталов, потолочные розетки, хрустальные люстры в сочетании с минималистичной мебелью.
Мне особенно нравится ещё одна тенденция – использование искусства в интерьере. Люди стали внимательнее выбирать произведения, искать интересных авторов, приобретать барельефы, гобелены, живопись. Иногда именно произведение искусства становится основой всей концепции. Сейчас всё больше людей понимают, что произведение искусства может иметь большую ценность и сохраняться в семье на протяжении поколений.
– Приходилось ли вам спасать от демонтажа архитектурные детали, которые заказчики поначалу не считали ценными?
– Конечно. Мы работали с советским отелем. Там сохранились потолки из гнутого металла, а в одном из больших залов – потолок с гипсовыми розетками. Это часть советского архитектурного наследия, и я не хотела его уничтожать. Мы также сохранили мрамор и другие ценные элементы.
В другом проекте, в Старом городе, мы реконструировали историческую квартиру. Когда начали снимать потолок, обнаружили очень красивые деревянные балки. Весь потолок был выполнен из мелкой деревянной обрешётки, на которую раньше наносили штукатурку. Мы убрали штукатурку и сохранили открытые балки.
Я также работала с винодельней. Когда начали вскрывать поверхности, обнаружили историческую кладку.
– Среди хозяев частных домов, наверное, свои тенденции?
– Возвращается идея родовых поместий, когда дом изначально проектируется с расчётом на несколько поколений. При этом сейчас популярно создавать для каждого члена семьи собственное пространство, отдельное крыло или даже самостоятельный домик. Я сейчас проектирую дом, где детские комнаты будут вынесены отдельно. Там преду-смотрены две комнаты, отдельные входы и планировка небольших квартир. Они объединены с основным домом, но в перспективе, когда дети вырастут, можно будет пользоваться ими само-стоятельно и входить непосредственно с улицы.
ГДЕ НЕ СТУПАЛА НОГА ЧЕЛОВЕКА
– Вы работали с объектами за пределами Крыма. Расскажите о самых интересных зарубежных проектах.
– Самый яркий и запоминающийся проект – ретритный центр в Перу. Он находится недалеко от города Икитос, примерно в 40 километрах от ближайшего населённого пункта, в джунглях Амазонии. Добраться туда можно только по реке, а затем несколько километров идти через джунгли с носильщиками. Это место практически оторвано от цивилизации.
Люди приезжают туда примерно на два месяца и полностью погружаются в природную среду. Рядом находятся озёра, где водятся крокодилы.
В центре есть йога-ретрит – отдельное здание, расположенное непосредственно на озере. Часть предметов интерьера я заказывала в Лиме и доставляла кораблём, мебель изготавливали местные мастера, ковры также ткали перуанские мастера. Получился очень аутентичный проект, максимально связанный с местной природой и культурой.
После этого проекта поступил заказ из Марокко. У них очень интересный участок на обрыве, примерно в шести метрах протекает бурная река. Он находится недалеко от Рабата. Я сразу предложила отказаться от прямого копирования перуанского решения и создать отдельную концепцию с учётом местной природы и архитектуры.
В Нью-Йорке я работала над реновацией большого дома стоимостью около трёх миллионов долларов – он стоял прямо на берегу океана. Дом уже был куплен, и моя задача состояла в его обновлении. В нём жила семья: супруги и трое детей. Заказчики владели сетью компаний, которые оказывали услуги по уходу за пожилыми людьми на дому.
– С какими неожиданными культурными различиями вы столкнулись во время работы над зарубежными интерьерами?
– В России интерьер нередко воспринимается как демонстрация статуса: важно, чтобы гости увидели дорогую мебель и впечатлились. Для многих зарубежных клиентов это вообще не является приоритетом. Иностранные заказчики менее требовательны к деталям. Например, один из моих клиентов – шейх из Абу-Даби. Я начала запрашивать этапную съёмку объекта, информацию о расположении газовых коммуникаций и другие технические данные. Он удивился и сказал, что до этого никто не задавал ему подобных вопросов.
Наши специалисты по отделочным работам при этом очень ценятся. Я, например, обсуждала с местным ассистентом требования к геометрии стен, качеству примыканий и подготовке поверхностей, а она не сразу понимала, о чём идёт речь. Во многих зарубежных интерьерах эти детали не имеют такого значения: стены могут закрыть панелями, и заказчика это устраивает.
Проще относятся и к качеству отдельных деталей. Их может не интересовать, насколько идеально выполнено примыкание плинтуса к дверному откосу или насколько точно выведены углы. Они оценивают интерьер целиком: нравится им результат или нет. Именно поэтому многие материалы, которые производятся для российского рынка, в самой Италии, например, практически не используются в таком виде. Итальянцы зачастую выбирают более простые решения.
– Вспомните самые необычные запросы заказчиков?
– Клиент попросил сделать в полу спальни отверстие, которое вело бы непосредственно в подвал, где находилась постирочная. Он хотел бросать туда грязное бельё, чтобы оно сразу падало рядом со стиральной машиной…
Ещё один необычный проект я делала в Евпатории. Заказчик хотел, чтобы каждая комната в доме была оформлена в отдельном стиле: в одной – русский, в другой – греческий, в третьей – баварский и так далее. В помещении, оформленном в русском стиле, мы сделали имитацию русской печи, художник расписал элементы в стилистике гжели, для интерьера изготовили текстиль с изображением петухов. Задача стояла создать дом, в котором ему самому было бы интересно жить.
– Какой проект вы бы назвали самым масштабным в своей практике?
– Примерно за три месяца вместе с командой мы построили модульный отель. Приходилось там ночевать, чтобы успеть в срок. Конечно, возникало множество проблем. Например, в детской игровой комнате мы уже уложили плитку, расставляли мебель и только тогда обнаружили, что не вывели канализацию в месте, где должна находиться мойка. А на следующий день должны были приехать гости! Пришлось ночью снимать плитку и прокладывать канализационную трубу. Мы построили два ресторана, детский центр, отремонтировали 80 номеров, сделали аквапарк и бассейн… Общий объём инвестиций превышал миллиард рублей. Только строительство аквапарка обошлось в 150 миллионов рублей.
– Интересно, как устроен ваш собственный интерьер? Есть ли в нём необычные решения?
– У меня скандинавский стиль. В нём нет ничего лишнего, но при этом он не настолько аскетичен, как минимализм: присутствуют выразительные детали, тёплые фактуры, сохраняется ощущение порядка. Сочетание белого, дерева и тёмно-зелёного цвета.
С помощью мебели и ненесущих конструкций я выделила отдельную спальню в гостиной – она отделена стеклянными дверями. Сделала отдельные санузлы для членов семьи. Сейчас снова возвращается тенденция к их разделению.
А вот кухню я организовала как большую зону для семьи и гостей. Люди всё равно чаще всего собираются там, где еда и телевизор. Но при этом предусмотрела и отдельную техническую кухню, где можно заниматься заготовками.
– Во сколько сегодня обходится качественный ремонт в Крыму?
– Качественный ремонт сейчас практически не укладывается в сумму меньше 100 тысяч рублей за квадратный метр.
– Какие ошибки дороже всего обходятся клиенту?
– Одна из самых распространённых ошибок – привлекать отдельных подрядчиков на каждый вид работ: отдельно электрика, отдельно сантехника, отдельно специалиста по шпаклёвке и так далее. В результате каждый следующий подрядчик может заявлять, что проблема возникла по вине предыдущего.
Диана МАСЛОВА.
