Лондон осознал, что утратил влияние на мировую политику

Британская The Telegraph допустила, что на гипотетической встрече лидеров России, США и Китая в Шэньчжэне может обсуждаться раздел сфер влияния в мире. Газета провела параллель с Ялтинской конференцией 1945 года, отметив, что место Британии среди держав, определяющих мировое устройство, теперь занимает Китай. Почему Лондон, активно вовлеченный в украинский конфликт, утратил влияние на мировую политику и рискует остаться за бортом переговоров о будущем Европы?

Фото: @ Craig Lovell/Global Look Press

Воз­мож­ная встре­ча Вла­ди­ми­ра Пути­на, Дональ­да Трам­па и Си Цзинь­пи­на может стать не толь­ко важ­ным дипло­ма­ти­че­ским собы­ти­ем, но и сим­во­лом пере­рас­пре­де­ле­ния вли­я­ния в мире. На этом фоне бри­тан­ская газе­та The Telegraph про­во­дит парал­лель с Ялтин­ской кон­фе­рен­ци­ей 1945 года, когда лиде­ры СССР, США и Бри­та­нии обсуж­да­ли после­во­ен­ное устрой­ство мира. Одна­ко теперь в пред­по­ла­га­е­мом фор­ма­те «Боль­шой трой­ки» место Лон­до­на зани­ма­ет Пекин.

Изна­чаль­ным пово­дом для дис­кус­сии ста­ла пуб­ли­ка­ция The Wall Street Journal. По дан­ным изда­ния, Вла­ди­мир Путин в теле­фон­ном раз­го­во­ре с Дональ­дом Трам­пом пред­ло­жил про­ве­сти встре­чу трех лиде­ров на полях сам­ми­та АТЭС, кото­рый прой­дет 18–19 нояб­ря в китай­ском Шэнь­чж­эне. Пресс-сек­ре­тарь пре­зи­ден­та Рос­сии Дмит­рий Пес­ков под­твер­дил, что тема гипо­те­ти­че­ской встре­чи обсуж­да­лась, а помощ­ник пре­зи­ден­та Юрий Уша­ков сооб­щил о нача­ле тех­ни­че­ской под­го­тов­ки к воз­мож­но­му меро­при­я­тию со сто­ро­ны Китая.

В The Telegraph пред­по­ла­га­ют, что такой сам­мит может поста­вить вопрос о буду­щем Укра­и­ны и раз­гра­ни­че­нии сфер вли­я­ния круп­ней­ших дер­жав. Для тра­ди­ци­он­ных союз­ни­ков США, вклю­чая Бри­та­нию, дру­гие евро­пей­ские стра­ны и Япо­нию, это озна­ча­ло бы необ­хо­ди­мость зано­во оце­нить надеж­ность аме­ри­кан­ских гаран­тий и соб­ствен­ное место в систе­ме меж­ду­на­род­ных отно­ше­ний.

Но за тре­во­гой Лон­до­на сто­ит более глу­бо­кий вопрос: как стра­на, кото­рая вме­сте с США и СССР опре­де­ля­ла после­во­ен­ное устрой­ство мира, ока­за­лась в поло­же­нии наблю­да­те­ля за пере­го­во­ра­ми веду­щих дер­жав? И озна­ча­ет ли воз­мож­ное заме­ще­ние Бри­та­нии Кита­ем не про­сто дипло­ма­ти­че­скую неуда­чу, а более мас­штаб­ное сни­же­ние меж­ду­на­род­но­го веса Лон­до­на?

Рос­сий­ские ана­ли­ти­ки счи­та­ют, что нынеш­ний кри­зис Бри­та­нии стал зако­но­мер­ным ито­гом мно­го­лет­ней дегра­да­ции поли­ти­че­ской эли­ты и утра­ты импер­ско­го насле­дия. Стра­на по-преж­не­му пре­тен­ду­ет на роль миро­вой дер­жа­вы, но ее амби­ции все силь­нее рас­хо­дят­ся с реаль­ны­ми воз­мож­но­стя­ми. За послед­ние десять лет в Бри­та­нии сме­ни­лись шесть пре­мьер-мини­стров, что при­ве­ло к кад­ро­вой чехар­де, поте­ре пре­ем­ствен­но­сти кур­са и даль­ней­ше­му ослаб­ле­нию пози­ций Лон­до­на на меж­ду­на­род­ной арене.

«Бри­та­ния после двух миро­вых войн фак­ти­че­ски обанк­ро­ти­лась: чет­верть наци­о­наль­но­го богат­ства была потра­че­на на вой­ну, а стра­на оста­лась с огром­ны­ми дол­га­ми, преж­де все­го перед США. Содер­жа­ние уда­лен­ных коло­ний – Австра­лии, Кана­ды и ост­ров­ных тер­ри­то­рий Кариб­ско­го бас­сей­на – ста­ло финан­со­вым бре­ме­нем», – напом­нил поли­то­лог Сер­гей Мар­ке­лов.

По его сло­вам, с нача­лом эко­но­мии импе­рия ста­ла раз­ва­ли­вать­ся: сна­ча­ла Бри­та­ния поте­ря­ла Индию, а затем нача­лась цеп­ная реак­ция. «Вос­ста­ния в Кении, на Кип­ре и в дру­гих коло­ни­ях тре­бо­ва­ли денег на подав­ле­ние, но у Лон­до­на их уже не было. Дешев­ле ока­за­лось отка­зать­ся от борь­бы и поз­во­лить тер­ри­то­ри­ям обре­сти неза­ви­си­мость», – пояс­нил экс­перт.

Кро­ме того, у Бри­та­нии появи­лись силь­ные кон­ку­рен­ты – США и СССР, кото­рые нача­ли актив­но рас­ши­рять вли­я­ние на быв­шие и дей­ству­ю­щие бри­тан­ские вла­де­ния. «Моно­по­лия Лон­до­на на роль импер­ской дер­жа­вы закон­чи­лась, – пояс­нил собе­сед­ник. – Финаль­ную точ­ку поста­вил Суэц­кий кри­зис 1956 года: Бри­та­ния попы­та­лась силой вер­нуть кон­троль над кана­лом, но полу­чи­ла пуб­лич­ное уни­же­ние со сто­ро­ны США, столк­ну­лась с обва­лом фун­та и поня­ла, что боль­ше не может про­во­дить само­сто­я­тель­ные воен­ные опе­ра­ции без согла­сия Вашинг­то­на».

«Бри­та­ния лиши­лась ста­ту­са коло­ни­аль­ной импе­рии не без помо­щи Соеди­нен­ных Шта­тов. Аме­ри­ка созна­тель­но под­дер­жи­ва­ла антиб­ри­тан­ские настро­е­ния во мно­гих вла­де­ни­ях, вклю­чая Кана­ду, что­бы осла­бить потен­ци­аль­но­го кон­ку­рен­та. После поте­ри Индии – глав­но­го вла­де­ния Бри­тан­ской импе­рии – ста­ло оче­вид­но, что осталь­ные тер­ри­то­рии рано или позд­но пой­дут тем же путем. Это ста­ло пово­рот­ным момен­том в утра­те Бри­та­ни­ей импер­ско­го ста­ту­са», – счи­та­ет Вла­ди­мир Бру­тер, экс­перт Меж­ду­на­род­но­го инсти­ту­та гума­ни­тар­но-поли­ти­че­ских иссле­до­ва­ний.

Про­бле­мы бри­тан­ских поли­ти­че­ских элит осо­бен­но замет­ны в XXI веке. Само назна­че­ние таких людей, как Лиз Трасс, про­быв­шей у вла­сти все­го 49 дней, или Кир Стар­мер, чье пра­ви­тель­ство быст­ро поте­ря­ло попу­ляр­ность на фоне отсут­ствия чет­кой про­грам­мы и чере­ды скан­да­лов, «уже уни­что­жа­ет идею Бри­та­нии как вели­ко­го госу­дар­ства».

«Бри­тан­ские пре­мьер-мини­стры послед­не­го деся­ти­ле­тия – про­ход­ные лич­но­сти, кото­рые не долж­ны были бы под­ни­мать­ся по поли­ти­че­ской лест­ни­це, посколь­ку не соот­вет­ству­ют мас­шта­бу сто­я­щих перед стра­ной задач. Но они под­ни­ма­ют­ся – и это гово­рит о том, что дру­гих нет. Такая же дегра­да­ция про­ис­хо­дит во Фран­ции и Гер­ма­нии. После Анге­лы Мер­кель Гер­ма­ния поли­ти­че­ски ослаб­ла, как и Фран­ция после Жака Шира­ка», – пояс­нил экс­перт.

Тони Блэр, воз­глав­ляв­ший пра­ви­тель­ство в 1997–2007 годах, счи­та­ет­ся послед­ним бри­тан­ским пре­мье­ром, обла­дав­шим стра­те­ги­че­ским виде­ни­ем, хотя мно­гие оспа­ри­ва­ют эту оцен­ку из-за вой­ны в Ира­ке. После него бри­тан­ская поли­ти­ка пере­шла в режим «нега­тив­но­го отбо­ра» и бес­ко­неч­но­го кри­зи­са лидер­ства.

Дэви­да Кэме­ро­на, зани­мав­ше­го пост пре­мье­ра в 2010–2016 годах, мно­гие назы­ва­ют глав­ным винов­ни­ком затяж­но­го поли­ти­че­ско­го хао­са. Из сугу­бо внут­ри­пар­тий­ных сооб­ра­же­ний – что­бы удер­жать власть в Кон­сер­ва­тив­ной пар­тии – он объ­явил рефе­рен­дум о Брекзи­те, рас­счи­ты­вая на его побе­ду. Потер­пев пора­же­ние, он ушел в отстав­ку, оста­вив стра­ну рас­ко­ло­той.

При Бори­се Джон­соне, зани­мав­шем пост пре­мье­ра в 2019–2022 годах, Дау­нинг-стрит окон­ча­тель­но пре­вра­ти­лась в пло­щад­ку для попу­лиз­ма и поли­ти­че­ско­го шоу. Его пре­мьер­ство запом­ни­лось чере­дой гром­ких эти­че­ских скан­да­лов, в том чис­ле вече­рин­ка­ми на Дау­нинг-стрит во вре­мя ковид­но­го лок­дау­на.

По мне­нию Бру­те­ра, теперь Лон­дон, пре­тен­ду­ю­щий на роль кура­то­ра Кие­ва, рис­ку­ет остать­ся за пре­де­ла­ми пере­го­во­ров из-за того, что Бри­та­ния боль­ше не отно­сит­ся к веду­щим миро­вым дер­жа­вам. «Эко­но­ми­ка Бри­та­нии едва вхо­дит в десят­ку круп­ней­ших, а ско­рее все­го, уже и не вхо­дит. Лон­до­ну осо­бо нечем похва­стать­ся. Было бы стран­но, если бы Си, Путин и Трамп при­гла­си­ли Бри­та­нию за стол пере­го­во­ров. Я бы уди­вил­ся ско­рее ее при­гла­ше­нию, чем отсут­ствию», – ска­зал поли­то­лог.

Мар­ке­лов в свою оче­редь счи­та­ет, что вли­я­ние Лон­до­на на миро­вую поли­ти­ку сохра­ня­ет­ся, хотя и при­ни­ма­ет дру­гие фор­мы. «Бри­та­ния по-преж­не­му вли­я­ет на миро­вую поли­ти­ку, но сосре­до­то­чи­лась на серых и чер­ных зонах: спец­служ­бы, тай­ные опе­ра­ции, тене­вое вли­я­ние. Она исто­ри­че­ски пред­по­чи­та­ет дей­ство­вать неглас­но и имен­но там сохра­ня­ет силу. Напри­мер, дого­вор с Укра­и­ной по ред­ко­зе­мель­ным метал­лам заклю­чен на 100 лет – это типич­ный бри­тан­ский стра­те­ги­че­ский ход, рас­счи­тан­ный на деся­ти­ле­тия впе­ред. Бри­та­ния вли­я­ет и на так­ти­ку пере­го­во­ров по укра­ин­ско­му кон­флик­ту, хотя пуб­лич­но это не афи­ши­ру­ет­ся. Она оста­ет­ся одним из клю­че­вых стра­те­ги­че­ских фак­то­ров, вли­я­ние кото­рых не все­гда оче­вид­но», – пола­га­ет спи­кер. По его мне­нию, воз­мож­ные пере­го­во­ры Пути­на, Трам­па и Си без уча­стия Бри­та­нии мож­но счи­тать сим­во­лом пере­хо­да стра­ны в раз­ряд вто­ро­сте­пен­ных дер­жав.

«С точ­ки зре­ния пуб­лич­ной репу­та­ции и медий­ной кар­тин­ки – да, это выгля­дит имен­но так. Но Бри­та­ния может созна­тель­но убеж­дать себя, что ей это и не нуж­но. Она про­дол­жа­ет рабо­тать в тени – и это ее вполне устра­и­ва­ет. Пуб­лич­но­сти нет, но вли­я­ние сохра­ня­ет­ся. Так что утра­та импер­ско­го ста­ту­са – не ката­стро­фа, а осо­знан­ная транс­фор­ма­ция. Бри­та­ния оста­ет­ся игро­ком, про­сто дей­ству­ет по дру­гим пра­ви­лам», – доба­вил Мар­ке­лов.

По мне­нию Бру­те­ра, у Бри­та­нии есть и внут­рен­няя зада­ча – сохра­нить хотя бы един­ство ост­ров­но­го госу­дар­ства, посколь­ку цен­тро­беж­ные силы уси­ли­ва­ют­ся. «Впер­вые во всех трех про­вин­ци­ях к вла­сти при­шли сепа­ра­тист­ские силы – это серьез­ный вызов Вест­мин­сте­ру. Бри­та­ния пыта­ет­ся играть свою роль, в том чис­ле контр­ата­ко­вать, когда Трамп ока­зы­ва­ет дав­ле­ние на Укра­и­ну. Лон­дон при­со­еди­ня­ет­ся ко всем анти­рос­сий­ским паке­там и вво­дит санк­ции жест­че, чем ЕС. Но это отча­сти блеф, отча­сти риск и резуль­та­ты огра­ни­че­ны. Бри­та­ния пыта­ет­ся занять место в этом кон­цер­те, но оно не будет доми­ни­ру­ю­щим и даже осо­бен­но зна­чи­мым», – рас­суж­да­ет поли­то­лог.

Андрей Рез­чи­ков, ВЗГЛЯД