Ему было всего 20 лет. Юрий Бабошин – защитник Севастополя в годы Великой Отечественной войны, который одним из первых встал на оборону нашего города. Его история – краткая, но полная мужества, ведь он не сдался, даже будучи заключённым немецко-фашистских лагерей. В преддверии 85-й годовщины Второй героической обороны Севастополя мы расскажем о его судьбе.
Молодому человеку на этой фотографии едва ли 20 лет – светлые кудри, фуражка военно-морского училища и добрая, мягкая улыбка. Вот он стоит в кругу своих товарищей – впереди ещё полная надежд жизнь: Юра Бабошин пошёл по стопам отца и поступил в Черноморское военно-морское училище. Он тоже решил стать военным – ему оставалось всего пару лет до выпуска, когда наступило роковое лето 41-го.
ТАТЬЯНА УМАНСКАЯ, заместитель директора Музейного историко-мемориального комплекса «35-я береговая батарея»: «Три года. Три года – досрочный выпуск. 1941 год. И лейтенант Бабошин отправляется служить на корабли – в начале линкор «Москва», затем крейсер «Коминтерн», а потом его списывают с корабля и отправляют в 8-ю бригаду морской пехоты, и назначают командовать ротой».
А дальше – Севастополь. Юрий с первых дней обороны встал на защиту нашего города.
ТАТЬЯНА УМАНСКАЯ, заместитель директора Музейного историко-мемориального комплекса «35-я береговая батарея»: «4 ноября они вышли с десантом в район деревни Камылтай – это Качинский район, нынче это село Тенистое. Бой был очень тяжёлый. И после этого боя назад в бригаду Юрий не вернулся. Числился пропавшим без вести».
Описание боя сохранилось в воспоминаниях участника обороны Севастополя Николая Костина. Он писал так:
«Во второй половине деревни противник установил в высоком двухэтажном доме пулемёт, а автоматчиков разместил по домам, стали сильно выводить из строя товарищей из нашего батальона. <…> Вооружившись гранатами и бутылками с зажигательной смесью, под командой Бондаренко и командира 2-го взвода Михайлова, из садов зашли и стали забрасывать бутылками и гранатами дома, где расположились немцы. Немцы из деревни были выгнаны…»
Только 9 апреля 1942 года родные Юрия получили извещение из командного отдела Черноморского Флота о том, что он числится пропавшим без вести.
ТАТЬЯНА УМАНСКАЯ, заместитель директора Музейного историко-мемориального комплекса «35-я береговая батарея»: «Вот эта аббревиатура – ПБВ – она, конечно, страшная аббревиатура. И за ней кроется действительно трагическая судьба. Потому что Юрий не пропал без вести – Юрий попал в плен. И одни из первых – вот такие карточки военнопленного – они уже определяют его судьбу».
До 1943 года Юрию Бабошину довелось побывать в разных лагерях – например, в Хаммельбурге, через который прошёл генерал-майор и защитник Севастополя Пётр Новиков. Там молодой лейтенант предпринял первую попытку побега, но, к сожалению, неудачную.
ТАТЬЯНА УМАНСКАЯ, заместитель директора Музейного историко-мемориального комплекса «35-я береговая батарея»: «Затем отправляют в несколько – в нескольких лагерях он побывал. И последней точкой его пребывания стал страшный лагерь – лагерь Маутхаузен. В этом лагере в 44-м году был создан особый блок, в который помещали только тех военных, которые имели военное образование, которые отличались особым мужеством, непокорностью и уже принимали участие в каких-либо восстаниях или были пойманы после побегов. В этом блоке даже не кормили людей, потому что рассчитывали, что где-то в течение двух-трёх недель они все будут уничтожены. В этом блоке вступающие в ряды СС практиковались – это был своеобразный полигон – они пытали, они убивали, использовали всякие разные способы убийства. В основном, это были наши, советские ребята».
Жизнь в блоке №20, получившем название «блок смерти», была невыносимой – у заключённых в нём не было нар – они спали на ледяном полу, который даже в самые сильные морозы немцы обливали водой. Вместо дневной нормы пайка – половина, а работу заменяли изнурительными физическими упражнениями: целыми днями военные заставляли узников «блока смерти» бегать.
ТАТЬЯНА УМАНСКАЯ, заместитель директора Музейного историко-мемориального комплекса «35-я береговая батарея»: «И вот в ночь со 2 на 3 февраля 1945-й год вспыхнуло восстание – наверное, самое дерзкое восстание из всех, какие происходили на территории концлагерей. Чуть более 500 человек попытались вырваться. Для этого были применены какие-то подручные средства: камни, палки, разбитые унитазы. Три вышки – на этих вышках были охранники, вот их бросали на этих охранников. Деревянные доски, мокрые одеяла, вещи бросили на эту колючую проволоку для того, чтобы её закоротить, и вот через неё попытались выбраться».
Преследование восставших было жесточайшим – позже эту операцию назвали «Мюльфиртельской охотой на зайцев».
ТАТЬЯНА УМАНСКАЯ, заместитель директора Музейного историко-мемориального комплекса «35-я береговая батарея»: «Комендант лагеря объявил по радио, что за поимку наших пленных каждому, кому удастся это сделать, полагается премия. И вот тогда ловить наших ребят бросились добропорядочные бюргеры – жители этого австрийского округа. И сама эта операция называлась «Охота на зайцев» – зайцами в данном случае были наши пленные. Их даже не убивали из ружей – их забивали вилами, топорами, палками. Тех, кого ловили, доставляли в лагерь, расстреливали и тут же сжигали, а немцы на кирпичной стене ставили такие чёрточки и зачёркивали, что он уничтожен».
24-хлетний Юрий Бабошин был одним из тех, кого называли в ту страшную морозную ночь «зайцами». Судьба защитника Севастополя, не покорившегося и не сдавшегося врагу, но до последнего боровшегося за то, чтобы вернуться на Родину, так и остаётся тайной.
ТАТЬЯНА УМАНСКАЯ, заместитель директора Музейного историко-мемориального комплекса «35-я береговая батарея»: «В 2001 году дети вот тех женщин, детей, которые ловили наших «зайцев», установили в том местечке такую стену – на ней зачёркнутые чёрточки, внизу лишь только несколько незачёркнутых – это те, кто остался жив. Но судьба их неизвестна. Скорее всего погибли где-то. В числе содержащихся в этом блоке находился и наш Юрий Анатольевич. Лейтенант. У него в Москве живёт племянница. Родственники есть. Они собирают материал о нём – на основе этого материала, мы тоже обращались к ним – в Маутхаузене, где есть стена памяти, появилось имя Юрия Анатольевича Бабошина, защитника нашего города».
В Москве у Юрия остались родители и младший брат, потомки которого до сих пор хранят память о своём герое.
ТАТЬЯНА УМАНСКАЯ, заместитель директора Музейного историко-мемориального комплекса «35-я береговая батарея»: «Родственники пишут: «Наша семья была бы значительно больше, останься Юрий в живых. Он был совсем молодым. У него не было ни семьи, ни детей. Но его портрет всегда висит в нашем доме. И для нас он настоящий герой». Наверное, такой же настоящий герой он и для нас, для севастопольцев, потому что его судьба, как никого другого, тесно связана с нашим городом».
Мария Легина, Ксения Багинская, Дмитрий Фомин, Дмитрий Лелеко, «Севинформбюро»
