У каждого мужчины, особенно талантливого, есть в окружении та, которая станет для него роковой. Была такая и у Федора Михайловича Достоевского. Не будь ее, кто знает, написал бы он свое большое "пятикнижие" ("Преступление и наказание", "Идиот", "Бесы", "Подросток" и "Братья Карамазовы"). А, даже если бы и написал, какие герои были бы там? Ведь образы нескольких женских персонажей (Полины в "Игроке", Настасьи Филипповны в "Идиоте", Грушеньки в "Братьях Карамазовых") он списал с реальной женщины – Апполинарии Сусловой.
Барышня-крестьянка
Эта женщина выпила из писателя все соки. Он обожал ее и одновременно ненавидел. Изменял своей умирающей жене с ней и казнил себя за это. И до конца дней вспоминал об Апполинарии попеременно с восхищением и презрением.Апполинария Суслова родилась крепостной. Крепостные были разные – ее отец Прокофий хоть и не имел свободы, но у барина был на очень хорошем счету: благодаря своему уму и хватке управлял всеми имениями графа Шереметьева, сумел скопить денег и выкупиться из крепостничества. И делал все, чтобы его трое детей были крестьянами только по происхождению, но никак по образу мыслей.
Время юности Апполинарии было временем перемен. В России сложилась специфическая атмосфера вольнодумства, пронизанная народовольческими идеями. Это время Писарева и Чернышевского, обострения политических процессов и актуальности "женского вопроса".
Получившая прекрасное домашнее образование, жившая до 15 лет в деревне, девушка поселилась в Петербурге и стала вольнослушательницей столичного университета. Там она появлялась регулярно, но не чтобы учиться.
"Каждую осень она записывалась студенткой в университет, но никогда не занималась и не сдавала экзамены. Однако усердно ходила на лекции, флиртовала со студентами, ходила к ним домой, мешая им работать, подстрекала их к выступлениям, заставляла подписывать протесты, принимала участие во всех политических манифестациях, шагала во главе студентов, неся красное знамя, пела Марсельезу, ругала казаков и вела себя вызывающе", - писала о ней Любовь Федоровна Достоевская.
Однажды в университет пришел гость. Он только вернулся из ссылки, куда попал за близость к кружку петрашевцев, готовивших государственный переворот. Гость был талантлив, возрастом в два раза старше студентов и несчастен в браке. С женой Марией Дмитриевной общих детей и интересов у них нет. Резвая Аполлинария первой берет писателя за чувствительное и пишет ему письмо о любви. Передает лично. Ведь она настоящая нигилистка: свободна от любых моральных уз.
Возлюбленная Федора Достоевского Апполинария Суслова. Фото из собрания литературно-мемориального музея Достоевского в Санкт-Петербурге
Игра в людей
Уже через год после встречи благодаря Достоевскому в журнале братьев Достоевских появятся достаточно бесталанные повести и рассказы – ведь эмансипе положено не только носить серенькие платья, но и пописывать – в основном о раскрепощении женщины.Отношения Сусловой и Достоевского были бурными. Аполлинария трепала писателю и без того не крепкие нервы, то грозилась бросить его, то требовала жениться, то прикидывалась безразличной, то намекала на других любовников… Эмоций у Достоевского от этой "демоницы" было вдосталь!
Через три года влюбленные собирались ехать в Париж, но обстоятельства сложились так, что заграницу сначала поехала одна Полина, Федор Михайлович выехал позже. В столице Франции сразу же по приезде Полина призналась, что изменила представителю русской литературы практически с первым встречным. А также обвинила его в том, что Достоевский никак не бросит свою жену. Но сделать этого литератор не мог никак: жена его была смертельно больна чахоткой, счет шел на месяцы.
В марте 1964 года Марии Дмитриевны не стало. Достоевский практически сразу же предложил Апполинарии руку и сердце, но она, со свойственным ей дурными переменчивым характером, отказала. Достоевский был зависим от азартных игр, Суслова – от игр людьми.
Достоевский все понимал об Апполинарии, но поделать с собой мало что мог:
"Аполлинария — больная эгоистка. Я люблю ее еще до сих пор, очень люблю, но я уже не хотел бы любить ее. Она не стоит такой любви. Мне жаль ее, потому что, предвижу, она вечно будет несчастна. Она нигде не найдет себе друга и счастья. Кто требует от другого всего, а сам избавляет себя от всех обязанностей, тот никогда не найдет счастья".
Через несколько лет после разрыва Достоевский обрел счастье и детей в браке с Анной Сниткиной, ставшей для него и спасительницей от игорной зависимости, верной женой, личным секретарем, хранительницей памяти.
А Апполинария Суслова не бросила своих свободных замашек. Сначала она находилась в Европе, снова пытается учиться, имеет массу интрижек и романов. В итоге "вице-нигилистка из Женевы", как назвал ее Герцен, возвращается в родительский дом, впустую протрынькав все те средства, которые отец выделил ей на заграничную жизнь и учение. "Враг рода человеческого поселился у меня теперь в доме", - так отзывался родитель о ней.
Эмансипе Апполинария Суслова. Фото из собрания Музея Достоевского в Санкт-Петербурге
Второй по счету гений
От нечего делать Суслова писала мемуары о своей жизни, о романе с Достоевским, а утвердившись в амплуа взбалмошной и неприличной дамы, она снова выходит замуж. На этот раз за еще одного гения – Василия Розанова."С Суслихой я первый раз встретился в доме моей ученицы А. М. Щегловой... Вся в черном, без воротничков и рукавчиков, со "следами былой" (замечательной) красоты — она была "русская легитимистка". Взглядом "опытной кокетки" она поняла, что "ушибла" меня — говорила холодно, спокойно. И словом, вся — "Екатерина Медичи". На Катьку Медичи она в самом деле была похожа. Равнодушно бы она совершила преступление, убила бы — слишком равнодушно. Впрочем, Суслова была вполне земная и всегда умела "преподнести себя", - так вспоминал Розанов первую встречу с "инфернальницей".
Шесть лет длился брак между сорокалетней Сусловой и писателем-философом младше ее на 16 лет. Эта разница в возрасте была абсолютным моветоном того времени. Но фем фаталь еще более эпатировала местную публику тем, что таскалась в компании студентов и гимназистов. В общем, супруги Розановы "жили бесконечно плохо, мучительно, скандально". Так охарактеризовал брак философ.
А в возрасте 43 лет теряющая красоту и молодость Суслова влюбилась в студента, гостившего в их доме. Взаимностью юноша не ответил, и тогда Аполлинария Прокофьевна переслала в жандармерию письмо студента к ее собственному супругу, где тот допускал неосторожные высказывания в адрес монархического строя. Студента посадили, Розанова таскали на допросы.
Василий Васильевич Розанов (1856-1919), русский религиозный философ, литературный критик и публицист.1919 год. Государственный литературный музей.
А потом Суслова и вовсе ушла из дома и в ответ на мольбу Василия Розанова вернуться, ответила в свойственной ей манере: "Тысяча мужей находятся в вашем положении и не воют — люди не собаки".
При этом из принципа не давала встретившему настоящую любовь Розанову развода 20 лет, обрекая и его избранницу, и уже нажитых совместных детей на унизительное положение в обществе, на тайное венчание и страх того, что его двоеженство откроется.
Последние годы жизни роковая муза Достоевского провела в Севастополе, где примкнула к черносотенцам. Быт с ней разделяла только компаньонка. Умерла эмансипе в лихом 1918 году. И никто не знает, где лежит ее прах. По словам самой Апполинарии Прокофьевны, произведения Достоевского она не читала никогда.
Боткин и Сеченов в учителях
В те же самые годы конца XIX- начала XX века в Крыму жила сестра Апполинарии Сусловой Надежда. Были они совсем разными. Даже в пансионе, где учились девушки, Полину привлекала история и искусство Древней Греции, а Надежда интересовалась естественными науками.Родившаяся на три года позже своей сестры, Наденька в модном раскрепощении женщин не искала свободных от брака отношений, она искала знаний.
Она хотела лечить больных с детства, выучилась латыни у старшего брата Василия, студента юридического факультета. Отец, видя такое рвение к науке, на противился тому, что Надя, как и Поля, будет посещать лекции в университете.
Но для того, чтобы стать вольнослушательницами, девушкам приходилось быть стойкими, ведь в высших учебных заведениях и преподавали, и работали и учились одни мужчины, даже дамских комнат не было. Одна из первых вольнослушательниц, Антонина Блюммер, вспоминала, что вслед женщинам студенты "свистали, косились, говорили разные глупые дерзости". Но уже через год после появления первой вольнослушательницы на лекциях стало ежедневно появляться до 30 дам и девушек.
Надежда Суслова и еще всего две девушки стали вольнослушательницами Санкт-Петербургской Медико-хирургической академии. Разрешение на посещение лекций девушкам дали лично преподаватели академии – Сеченов и Боткин.
"Она резко отличалась от других тогдашних барышень, которые тоже посещали лекции в университете и в медицинской академии, — вспоминает знакомая Надежды, Авдотья Панаева. — В ее манерах и разговоре не было кичливого хвастовства своими знаниями и того смешного презрения, с каким относились они к другим женщинам, не посещавшим лекций. Видно было по энергичному и умному выражению лица молодой Сусловой, что она не из пустого тщеславия прослыть современной передовой барышней занялась медициной".
Уже через год в "Медицинском вестнике" появилась первая научная статья Сусловой, написанная под руководством Сеченова. А еще через год в России был принят новый университетский устав, который запретил женщинам посещать лекции. Суслова была отчислена.
"Я получила письмо от отца, который просит меня узнать, можно ли где за границей слушать медицинские лекции моей сестре, — писала Аполлинария Суслова своей знакомой. — Он только что получил письмо сестры об изгнании женщин из Медицинской Академии и просит меня ее утешить".
Заручившись финансовой поддержкой отца, она укатила в Швейцарию – учиться на врача.
Отец Сусловой беспрекословно оплатил учебу дочери: "Я верю тебе и уважаю тебя, я люблю тебя, а потому хочу твоего счастья и буду способствовать всеми доступными мне средствами исполнению твоих планов. Я знаю, что ты не пойдешь по дурной дороге, и потому благословляю тебя на все твои начинания".
Надежда Суслова. Портал "История России в фотографиях"
От разбитых окон к лавровому венку
Специально созданная комиссия профессоров медицинского факультета Цюрихского университета приняла решение принять мадемуазель Суслову в число студентов потому только, что "эта первая попытка женщины будет последней".Но попытка стала триумфом не только для самой Сусловой, но и для всех женщин: в 1867 году Суслова не только получила диплом, защищенный на немецком языке, но и блестяще защитила диссертацию – на том же немецком. При защите научной работы желающих прийти послушать русскую студентку было столько, что диспут пришлось переносить в большой зал. Помимо диплома, Надежде вручили лавровый венок с лентами. "Первой в России женщине — доктору медицины", - складывались буквы на ленте в надпись. Ленты Суслова будет хранить у себя до самой смерти.
"В жажде высшего образования она проявила серьезность, терпение и представила пример величайшего мужества", — вот слова Достоевского о Надежде Сусловой.
И он был прав вот по какой причине: в Цюрихе большой скепсис в отношении женщины-студентки выражали не только педагоги, но и сами студенты. В день, когда Суслова все-таки стала студенткой, к окнам ее квартиры в Цюрихе неожиданно пришла толпа молодых людей, они свистели и кидали камни в окна ее квартиры.
В 1867 году с дипломом доктора Надежда Прокофьевна вернулась на родину. Вернулась не одна, а с новоиспеченным мужем Фридрихом Эрисманом и еще одним русским студентом-медиком Александром Голубевым. Муж-швейцарец принял православие и взял новое имя – Федор Федорович.
Но Россия не очень ласково встретила первую русскую женщину-врача. Ей пришлось снова подтверждать свой швейцарский диплом. Но в итоге она стала единственной в Петербурге, а затем в Нижнем Новгороде женщиной, имевшей успешную врачебную практику. Она работала как на дому, принимая женщин, страдающих гинекологическими заболеваниями, так и в родильном доме. Но еще и занималась тем, что старалась улучшить условия работы женщин и детей на местных заводах и фабриках, ведя переговоры с владельцами предприятий. Современники отзывались о личности Надежды Сусловой исключительно в положительном ключе.
Но главным делом Надежды стало создание фельдшерских курсов для женщин. Ей удалось открыть курсы акушерок сначала при одной из больниц, а затем – и при Медико-хирургической академии. Весной 1876 года, благодаря упорству Надежды Прокофьевны при Николаевском военном госпитале были открыты официальные Высшие женские врачебные курсы. Когда в 1877 году началась Русско-турецкая война, в действующую армию направили 25 слушательниц этих курсов. Военные медики были поражены уровнем их подготовки. И в 1880 году последовало высочайшее соизволение на присвоение лицам женского пола, окончившим курсы, звания "женщина-врач". А в 1897 году в Санкт-Петербурге был открыт женский медицинской институт - единственное учреждение подобного рода во всей Европе.
"Маленькая хлопотливая старушка"
Федор Эрисман также занимался медициной, отдав себя санитарии и гигиене, но все более оставлял работу ради политики. В мае 1896 года на Ходынском поле в Москве проходили торжества в честь коронации Николая II. Началась давка, погибли больше 1000 человек. Студенты, возмущенные случившимся, вышли на демонстрацию в память о жертвах. Десятки демонстрантов были арестованы. Эрисман выступил в защиту студентов и был уволен. Его выслали из страны.Но еще до этого брак Эрисмана и Сусловой потерпел крах. Новым избранником первой русской женщины-врача стал тот самый Александр Голубев, с которым они жили гражданским браком, так как Эрисман развода не давал. Голубев был не только медиком, но и виноделом: он владел двумя винными лавками. В Крыму у Голубева были виноградники и дом недалеко от Алушты – под горой Кастель.
В 1885 году Надежда Суслова переезжает в Голубеву в Крым. Тут она просит мужа при доме выстроить амбулаторию для приема больных. Тут так же, как и в Нижнем Новгороде, она принимает больных без оплаты и на свои средства покупает им лекарства. Также Голубевы жертвуют крупную сумму на строительство гимназии в Алуште, поддерживают пострадавших в результате русско-японской войны, устраивают в своем имении школу для детей окрестных деревень, а также жертвуют значительную сумму на строительство дороги из Профессорского уголка в Алушту. Также чета Голубевых материально помогали тем крестьянским общинам, откуда были родом.
Профессор Симферопольского университета Людмила Орехова в своей статье приводит воспоминания о Сусловой местного жителя Умер Ашира Сундукчи: "маленькая, сгорбленная, хлопотливая старушка", лечила бесплатно женщин, ежедневно восемь-десять человек: "Я был мальчиком, мне говорили: "Очень много помощь дает, принимает только бедных“.
Несмотря на сугубо социалистические позиции, с приходом в Крым большевиков Голубевы оказались в опале: у них реквизировали все, что было можно реквизировать – уголь, сахар, деньги, мебель и даже белье. Первая русская женщина-доктор умерла в нищете весной 1918 года. Похоронить ее пришлось босой недалеко от дома.
Памятник первой в России врачу-женщине Надежде Сусловой, установленный около городской больницы Алушты. Электронный каталог памятников Крыма
Послесловие…
Через несколько десятков километров от имения Голубевых зиму 1917-1918 годов в Ялте, работая над рукописями, посвященным своему гениальному мужу, живет и работает Анна Григорьевна Достоевская. Она умрет ранним летом того же 1918 года от малярии. Ее прах захоронят на одном из кладбищ Ялты, и только спустя полвека после кончины перенесут в Александро-Невскую лавру, положив в одну могилу с мужем.Профессор Голубев пережил супругу на восемь несчастливых лет. Имение его разграбили. Он, ослепший от глаукомы, доживал свой век в двух комнатах своего бывшего большого дома среди пыльной библиотеки, которой не может пользоваться из-за глаукомы. Очень колоритно и самого профессора Голубева и его советское окружение описал Иван Шмелев в своей произведении "Солнце мертвых".
По некоторым сведениям ученый похоронен на прибрежном мысе рядом с женой. Но указателя его могилы не существует.
