Первая в истории трёхсторонняя встреча лидеров России, Китая и США в Шэньчжэне уже несколько дней – тема номер один в мировых СМИ. Сначала пресса выдавала свои расклады относительно переговоров Владимира Путина, Си Цзиньпина и Дональда Трампа в анонсах, теперь настало время делать выводы. Можно выделить три основных: "Ялты 2.0" не случилось, главный победитель – Путин, явный успех только один – заявления по ядерному оружию. Далее разберём подробнее.
Мировой порядок: "Ялта 2.0" или поиск повестки
Для части зарубежных комментаторов саммит стал прежде всего заявлением о том, что великие державы готовы решать мировые вопросы в формате "тройки", не обязательно согласовывая его с союзниками и международными институтами. Reuters отмечает, что Трамп назвал встречу "больше, чем "Ялтой", а в Китае её описали как событие "основополагающего значения" для мира и стабильности.
Большинство западных аналитиков видит в этой риторике скорее политический жест, чем начало нового мирового порядка. Дипломатический редактор The Guardian Патрик Винтур написал, что Шэньчжэнь выглядел как "встреча в поисках повестки": итоговое коммюнике объединило четыре разрозненные темы и несопоставимо с амбициями Ялты 1945 года.

Корреспондент The Times Ричард Спенсер задался вопросом: если даже США, Россия и Китай не смогли договориться о конкретных шагах по Украине и Ирану, как они могли бы разделить между собой остальной мир? Его ответ был скептическим: Украина и Иран показали, что "так называемым титанам" можно сопротивляться.
Вот только Спенсер забыл, что Украина в одиночку давно бы капитулировала или закончилась вовсе. Постоянная помощь Евросоюза (а ранее и активная от США) продлила агонию. А вот Иран действительно противостоит американцам практически в одиночку.
Победа Путина: "возвращение" в клуб великих
Наиболее единодушная оценка зарубежных обозревателей касается Владимира Путина: даже критики признают, что он получил от встречи больше, чем остальные участники. Reuters прямо назвала трёхсторонний саммит "дипломатическим успехом" русского президента, учитывая, что экономика России примерно в десять раз меньше китайской, а значительная часть бизнеса отрезана от торговли с Западом санкциями.
Джонатан Эйял из лондонского Royal United Services Institute сказал Reuters, что Путин "приобрёл убедительность и избежал статуса изгоя". По его словам, Трамп же получил "фотосессию, в которой у него не было необходимости".
Эту мысль развил бывший посол США в России Майкл Макфол. В комментарии к событию для Los Angeles Times он назвал встречу "гигантским подарком Путину": фотография, на которой глава Кремля сидит рядом с президентами США и Китая, создаёт образ уважаемого руководителя великой державы.
Что получили американцы взамен? Ничего, абсолютно ничего,
– заявил Макфол.

Для Москвы важен был не только имиджевый эффект. Путин использовал пресс-конференцию после встречи, чтобы закрепить рамку переговоров: Россия готова говорить с Европой, но сначала европейцы должны приехать в Москву и изложить свою позицию. Лишь после этого, по его словам, можно будет определить формат дальнейшего диалога по Украине.
Пресс-конференция президента России была рассчитана, разумеется, и на внутреннюю аудиторию. Путин подчеркнул "свободный и откровенный" характер дискуссии и заявил, что она создала условия для дальнейших договорённостей.
Одновременно он не обещал прорыва и прямо признал, что не знает, что будет дальше. Это только одному Богу известно. Это важная деталь: Кремль, по-видимому, не стремился продать публике немедленную сделку. Ему было достаточно показать, что Россия не изолирована, что с ней считаются США и Китай, а вопросы безопасности в Европе остаются предметом большого разговора.
Не тема декларации, но главная для Путина
Украина формально отсутствует в итоговой декларации, однако именно вокруг неё сосредоточилась большая часть комментариев после пресс-конференции Путина. Financial Times обратила внимание на то, что президент России пригласил европейских лидеров в Москву, но не взял на себя обязательство отвести им значимую роль в мирном процессе.
Путин заявил:
Мы слышим каждый день, что говорят европейские лидеры: война, война… Я думаю, это неправильно. Но мы понимаем, что обсуждать вопросы безопасности в Европе без европейцев бессмысленно.
При этом он добавил, что нормализация отношений с Европой невозможна, пока в ряде стран не сменится "политическая элита".

Это двойной сигнал. С одной стороны, Кремль понимает, что без Европы нельзя выстроить европейскую безопасность. С другой – он предлагает Европе не равноправное участие в урегулировании, а визит в Москву для изложения позиции, после чего Россия сама определит формат диалога. FT интерпретировала это как нежелание Кремля смягчать жёсткие требования в отношении Украины.
Los Angeles Times приводит реакцию Зеленского на саммит: "Большие страны всегда думают, что могут принимать решения о будущем всего мира. Это огромная ошибка".
Reuters отмечает, что отсутствие украинской темы в декларации необязательно означает, что она не обсуждалась. Скорее, это отражает различие интересов: США хотели показать способность вести диалог со всеми крупными игроками, Китай – укрепить роль миротворца и хозяина саммита, Россия – не допустить, чтобы её война стала условием для отношений Москвы с Вашингтоном и Пекином.
Публично фиксировать компромисс по Украине было бы рискованно для всех трёх сторон. Для Трампа это означало бы немедленную критику внутри США и со стороны союзников; для Си – риск оказаться втянутым в конфликт, который Китай предпочитает называть "украинским кризисом", а не "российской войной"; для Путина – необходимость раскрыть позицию до того, как он получит от переговоров максимум выгоды.
Иран: конфликт, о котором предпочли молчать
Конфликт с Ираном был вторым крупным конфликтом, не попавшим в итоговый документ. Это особенно показательно на фоне того, что, по данным Los Angeles Times, Трамп в начале встречи заявил:
Мы не позволим Ирану получить ядерное оружие.
Для США иранская проблема связана не только с ядерной программой Тегерана, но и с региональной войной, которая, по оценке издания, могла в ближайшие дни вспыхнуть с новой силой. Для России и Китая конфликт также неудобен: они не заинтересованы ни в затяжной дестабилизации на Ближнем Востоке, ни в открытом конфликте, который может перекрыть ключевые маршруты энергоснабжения.

Тот же Ричард Спенсер из The Times отметил, что готовность трёх стран наращивать производство нефтепродуктов не была ни поддержкой США, ни поддержкой Ирана: Москва и Пекин формально осуждали блокаду Ормузского пролива. Иными словами, энергетический пункт декларации был попыткой найти минимальную общую тему там, где политические интересы расходятся.
Ядерное оружие: риторика без механизма
Ядерную тему иностранные СМИ называют, как ни странно, самой содержательной частью публичной части саммита – и одновременно наиболее разочаровывающей для тех, кто ждал конкретных договорённостей. Три лидера подтвердили, что "ядерная война не может быть выиграна и никогда не должна быть развязана", и пообещали вести диалог о снижении ядерных рисков и нераспространении. Но сроков, форматов и обязательств по контролю над вооружениями в документе не появилось.
Reuters отдельно подчёркивает: в заявлении не было речи о переговорах с целью заключения трёхстороннего договора о сокращении ядерных вооружений, которого давно добивался Трамп. Китай последовательно отвергает такую идею, указывая, что его арсенал значительно меньше американского и российского. При этом Си заявил о желании избавиться вообще от всего ядерного оружия на планете.
Трамп после встречи сказал NBC, что она прошла "на 12 из 10", и назвал установленные отношения "фантастическими". Но его же признание о сложности сокращения арсеналов – "психологически очень трудно" для лидеров – скорее подтвердило, что речь шла о намерении, а не о готовой сделке.

Дэрил Кимбалл, глава американской Arms Control Association, назвал подтверждение недопустимости ядерной войны "позитивным", но добавил: "Нам нужно гораздо больше, чем риторика. Нужны действия в дипломатии разоружения".
Что саммит значит для США
Для американской прессы центральный вопрос звучал просто: что Трамп получил в обмен на участие в саммите, организованном Китаем и с участием Путина? Los Angeles Times пришла к выводу, что осязаемых результатов почти не было: встреча была собрана в спешке, без обычной многомесячной подготовительной работы, а закрытые договорённости, если они были, публично не раскрыты.

Reuters отмечает, что поездка Трампа по Азии принесла "мало ощутимых побед", несмотря на его заявления об историческом значении встречи. Одновременно она указывала на внутренний политический контекст: саммит состоялся вскоре после того, как Республиканская партия потеряла контроль над Конгрессом на промежуточных выборах, и Трампу требовалось укрепить собственный статус как мирового посредника.
Критика внутри США была резкой. Лидер демократов в Сенате Чак Шумер назвал трёхстороннюю встречу "историческим позором, который люди будут помнить ещё долго", а Трампа обвинил в том, что он "склоняется перед противниками ради фотосессии".
Но были и более сдержанные оценки. Республиканский сенатор Джон Кертис сказал BBC, что его "ободрили обязательства", связанные с встречами президента в Азии, особенно признание недопустимости ядерной войны. При этом он сразу оговорился: "Владимир Путин и Си Цзиньпин нам не друзья", а обращение с ними как с партнёрами, разделяющими американские ценности и интересы, создало бы риск для национальной безопасности и доверия союзников.
Что саммит значит для Китая
Для Китая саммит был, вероятно, наиболее выигрышным с точки зрения статуса. Пекин не только провёл встречу, но и задал её визуальный и политический тон: Си сидел во главе стола, принимал Трампа и Путина, а китайская дипломатия получила возможность представить себя мостом между двумя державами, находящимися в остром соперничестве.

Financial Times отмечает, что Си стремился использовать встречу для продвижения идеи "многополярного" мира и реформы ООН, которая лучше отражала бы китайские интересы.
Однако за символическим триумфом скрываются реальные противоречия. Los Angeles Times указывает, что незадолго до саммита администрация Трампа ужесточила экспортный контроль в отношении полупроводников, необходимых для развития искусственного интеллекта, закрыв лазейки, через которые Китай мог обходить ограничения. Пекин намерен принять ответные меры.
Критика МУС и ООН
В шэньчжэньской декларации Россия, Китай и США – три постоянных члена Совета Безопасности ООН – заявили о готовности реформировать ООН, чтобы она "эффективнее реагировала на глобальные вызовы" и соответствовала своей базовой миссии по поддержанию международного мира и безопасности. Формулировка выглядит нейтрально, но зарубежные обозреватели увидели в ней попытку трёх держав закрепить за собой право определять, какой должна быть глобальная система управления.
Одновременно лидеры заявили, что принцип согласия государства и уважение иммунитета должностных лиц имеют "первостепенное значение", а Международный уголовный суд и "подобные органы" не должны "злоупотреблять своей юрисдикцией".
The Globe and Mail считает, что критика МУС спорна, поскольку все три страны не являются участниками Римского статута суда. Трамп, чья администрация ранее вводила санкции против сотрудников МУС после расследований предполагаемых израильских военных преступлений, назвал суд "изгоем среди глобальных организаций", который "вышел из-под контроля".
Для России пункт о МУС имеет прямой личный и политический смысл: Гаага ранее выдала ордер на арест Владимира Путина. Поэтому заявление трёх лидеров можно читать как попытку лишить этот ордер международной значимости и создать дипломатическую защиту для руководителей государств, в отношении которых ведутся уголовные расследования.
The Conversation сформулировала это ещё жестче: подчёркивая "принцип согласия государства" и неприкосновенность должностных лиц, Си, Трамп и Путин демонстрируют готовность давать друг другу и своим союзникам дипломатическое прикрытие.

Критика ООН в декларации была мягче, но не менее значима. Трамп давно обвинял организацию в бюрократии, политической предвзятости и неспособности остановить крупные конфликты. Путин и Си также регулярно говорят о необходимости "демократизации" международных отношений и учёта интересов незападных держав.
The Conversation отмечает, что ООН была одним из институтов, фундамент которого союзники закладывали еще в Ялте. Теперь же три державы предлагают ее перестроить, не раскрывая ни конкретных изменений, ни механизма их принятия.
Европа не за столом, а в меню
В подаче иностранных СМИ европейское беспокойство сводится не только к тому, что Украину могли обсуждать без Киева. Главный страх – что США, Россия и Китай начали выстраивать формат, в котором судьба европейской безопасности, торговли и политического будущего может определяться "сверху", без участия Брюсселя, Берлина, Парижа, Лондона и других европейских столиц.
Президент Франции Эммануэль Макрон сформулировал европейскую позицию так:
Европейцы приняли решения. Они решили определять собственную судьбу. Европа – не предмет в меню обсуждений, а совокупность держав, которые хотят строить собственное будущее.
Впрочем, непонятно, почему он говорит а) за все страны Европы, б) за всех их жителей. Массовые протесты и беспорядки явно опровергают его слова.
Французский ресурс RFI отдельно отметил, что Евросоюз, крупнейший торговый блок мира, вообще не входит в АТЭС (что логично) и потому оказался вне площадки саммита, несмотря на то что его решения могут иметь для Европы далеко идущие последствия.
Часть европейских чиновников опасается, что Трамп, стремясь к быстрому дипломатическому результату, может пойти на уступки, которые ослабят позиции Киева и НАТО.
The Independent вообще назвала происходящее "унизительным" и подчеркнула, что в Шэньчжэне оказались на периферии не только ЕС, но и Индия, Япония, Канада, Австралия и Южная Корея.
Зависть – не иначе.

Россия, США и Китай: треугольник без союза
Зарубежные аналитики в целом считают, что Шэньчжэнь не создал нового блока. Он создал площадку, на которой три державы могут разговаривать, не разрешая фундаментальных противоречий. Для мировой политики это может быть и полезно – как канал предотвращения случайной эскалации, – и опасно, если такой формат станет способом решать судьбу других стран без их участия.
Почти все серьёзные зарубежные оценки сходятся в том, что саммит не был подготовлен к выработке детального мирного плана. Financial Times ещё до встречи писала, что её краткость и структура делают крупные новые договорённости маловероятными.
Именно поэтому отсутствие публичного прорыва не следует считать провалом для всех участников. Путин получил возвращение в клуб великих держав и возможность обозначить свою позицию по Европе и Украине. Си – подтверждение роли Китая как хозяина глобального диалога. Трамп – эффектную сцену "исторической" дипломатии и формулу о необходимости разговаривать даже с противниками.




























