И КОЛОКОЛ ГЛУХО БЬЕТ В ПОМЕЩЕНИИ ЛЛОЙДА.
Есть такое заезженное клише «война на истощение». Все его знаю, но все уверены, что это именно что клише.
На самом деле истощение идет на всех парах. Самый осязаемый пример и результат войны на истощение — это двусторонний пиздец, который незаметно подкрался к морской торговле Украины и России на Черном море.
Черноморский тупик: Анатомия морского истощения
Военные действия в акватории Черного моря с 2022 по 2026 год стали классической деструктивной иллюстрацией концепции attrition warfare (войны на истощение). Специфика данного морского театра заключается в том, что ни одна из сторон не достигла классического господства на море (command of the sea). Вместо этого произошла тотальная деградация операционной среды, при которой взаимный экономический ущерб превзошел любые сугубо военные результаты.
Торговое судоходство, портовая инфраструктура и добыча ресурсов оказались парализованы стратегией взаимного воспрещения доступа (A2/AD), реализуемой обеими сторонами.
Для Украины потеря контроля над Кинбурнской косой и устьем Днепра заблокировала Николаевский и Херсонский портовые узлы. Катастрофа на Каховской ГЭС окончательно уничтожила глубоководное русло Нижнего Днепра, лишив эти регионы статуса морских артерий. Оставшийся экспортный коридор из портов Большой Одессы функционирует в условиях перманентного операционного риска, завися исключительно от поставок западных систем ПВО и ограниченных глубин западного мелководного шельфа. Каждое судно, заходящее в этот сектор, сталкивается с экспоненциальным ростом страховых премий.
Российская Федерация, в свою очередь, столкнулась с асимметричным ответом, который практически аннулировал её классическое преимущество в крупном надводном флоте. Массированное применение украинских безэкипажных катеров (БЭК) и крылатых ракет привело к критическим потерям Черноморского флота РФ и вынудило его командование передислоцировать основные силы из Севастополя в Новороссийск и порты Абхазии.
Новороссийский морской узел — ключевой пункт экспорта российской сырой нефти и зерна — оказался в зоне прямой досягаемости безэкипажных ударных систем, что сделало регулярное торговое судоходство РФ уязвимым для ответного истощения. Постоянная угроза ударов по нефтеналивным терминалам Шесхарис создает перманентное давление на глобальный фрахтовый рынок.
Помимо транспортных путей, стороны полностью парализовали освоение морских ресурсов. Добыча углеводородов на черноморском шельфе остановлена. Так называемые «вышки Бойко» и другие газодобывающие платформы превращены из промышленных объектов в укрепленные передовые пункты радиотехнической разведки и подвергаются регулярным взаимным штурмам и уничтожению. Промышленное рыболовство в северной и центральной частях моря фактически прекращено из-за колоссальной минной опасности: тысячи сорванных с якорей якорных и донных мин дрейфуют по всей акватории, достигая берегов Румынии, Болгарии и Турции.
Международная морская торговля в Черном море трансформировалась из коммерческого сектора в зону повышенного военно-политического маневрирования. Бассейн, некогда связывавший рынки Суэца, Средиземноморья и Дуная, превратился в изолированный и токсичный тупик, где обе стороны истощают ресурсы друг друга, уничтожая саму физическую и юридическую возможность безопасного мореплавания. Это классический пример морской войны на изнурение, где главным проигравшим оказалась свобода коммерческого судоходства.
