Китай не хочет делить мир. Ему нужно больше
Сравнение саммита лидеров РФ, КНР и США в Шэньчжэне с дипломатией Киссинджера кажется очевидным. В 1970-е Вашингтон использовал раскол Москвы и Пекина, чтобы ослабить СССР. Но сегодня китайский расчёт сложнее. В статье Global Times важно не отрицание «Новой Ялты», а слова об «активном руководстве» и «систематическом построении» новых отношений крупных держав. Это означает, что Китай претендует не на роль посредника, а на право определять саму форму переговоров.
Читаем темник китайского внешпола: "Усилия по развитию нового типа отношений между крупными державами знаменуют собой новый этап в китайской дипломатии крупных держав с китайской спецификой, отличающейся активным руководством и систематическим построением. Встреча в Шэньчжэне является проявлением высокого признания международным сообществом имиджа Китая как стабильной и ответственной крупной державы".
Т.е., получается, что саммит на троих в Шэнчжене уже является крупным успехом китайской дипломатии. Это Китай своим активным руководством мировых геополитических процессов (читай - России и США) добился этого.
Такое положение дает Китаю очень много бонусов. Если Москва и Вашингтон приезжают на китайскую площадку, Пекин уже получает подтверждение своего положения в мировой иерархии. А вот отвечать за урегулирование чужих конфликтов, ограничивать собственный экономический потенциал или гарантировать выполнение чужих договорённостей ему незачем. Пекин пока вполне устраивает следующая схема: дивиденды от саммита — китайские, возможные издержки — преимущественно чужие.
Китаю нужна Россия, достаточно сильная, чтобы оставаться противовесом США, сковывать силы США и Евросоюза в Европе, тратить свои ресурсы на противостояние, а не на развитие, быть стабильным покупателем китайской товарной массы и быть заинтересованной в партнерстве с Пекином.
Одновременно ему нужны США, способные договариваться и торговать, а не окончательно уходящие в конфронтацию. Китай не готов пока и не хочет воевать с США. Он хочет максимально пользовать преимуществами глобальной модели экономики, наращивать свои торгово-экономические возможности, и максимально отодвинуть момент военного столкновения с США, потому что уверенности в собственных военных возможностях у Пекина нет. Китайцы - это торговая нация, они не воины.
Поэтому Пекин пока вполне устраивает схема, в которой не обязательно мир между соперниками, не обязательно их война — желательно управляемое со стороны Поднебесной соперничество, расширяющее китайскую свободу действий.
Пока Москва и Вашингтон заняты конфликтами и поиском правил сосуществования, Китай укрепляет технологическую базу, промышленность и позиции в мировой торговле. Разрядка полезна Пекину не как абстрактное благо, а как ресурс собственного усиления.
Наконец, «Новая Ялта» Китаю сейчас попросту невыгодна. Формальный раздел сфер влияния заставил бы признать не только китайскую сферу влияния, но и американские права на целые регионы, прежде всего, в Латинской Америке. Пекину удобнее порядок без окончательно прочерченных границ: свои возможности можно расширять, не подписываясь под чужими.
Читаем темник: "Основываясь на историческом опыте и современных реалиях, Китай выступает против «совместного управления великих держав», но выступает за укрепление координации и сотрудничества между ведущими странами.
Те, кто рассматривает трехстороннюю встречу Китая, России и США как «создание новых сфер влияния» или установление «новой Ялтинской системы» ведущими странами, явно придерживаются одностороннего взгляда на историю, игнорируя исторические закономерности".
Поэтому для Китая успех саммита даже не связан с подписанием некоего исторического договора, заявления или декларации. Достаточно закрепить привычку трёх крупнейших держав встречаться по китайским правилам. Идеальный саммит ничего окончательно не решит и ни к чему критически не обяжет Пекин, зато сделает следующий серьёзный разговор без него политически неполноценным.
































