Роман «Альтернатива» увидел свет в декабре. Через маркетплейсы и магазины уже продано более семи тысяч экземпляров книги. О новом бестселлере говорят, пишут, а многие и вовсе называют его пророческим. Автор - историк, религиовед, политолог, а также человек с опытом государственного управления, в частности, поработавший статс-секретарем – заместителем министра культуры Российской Федерации. А как известно, абы кого не берут в замминистры. Но сегодня мы разговариваем с ним не как с управленцем, а как с автором футурологического романа «Альтернатива», уже ставшего литературным событием.
О чем роман и что нас ждет в 2034 году, «Комсомолка» разбиралась вместе с Александром Журавским.
- Читаем анамнез: действие романа разворачивается в преддверии «Второй Ялтинской конференции» и рассказывает о битве разведок, элит и двух искусственных суперинтеллектов. Александр, вы раньше писали только в жанре нон-фикшн, что вас сподвигло на создание художественного произведения? Это реакция на события последних лет?
- Отчасти. С марта 2022 года я читал много лекций по геополитике в самых разных аудиториях и общался с лидерами мнений, которым нужно было объяснять происходящие события. Их интересовали цели спецоперации, политические и экономические прогнозы, образ будущего. В какой-то момент у меня возникла гипотеза, что художественная форма позволит доступней и для большей аудитории объяснить суть происходящего, позволит описать контуры формирующегося миропорядка, дать образ ближайшего будущего, который формируется в конфликте идеологий и конкуренции сценариев будущего разных политических игроков. Причем, сделать это через судьбы как вымышленных, так и реальных героев, через многожанровость, которая вовлечет большее число читателей. В книге есть и политический триллер, и авантюрный роман, и детектив, и военные действия эпохи СВО, и научная фантастика, и притча.
- Роман написан богатым литературным языком, от которого мы немного отвыкли, и это роман о ближайшем будущем. Такое я не встречал давно. Авторы обычно пишут о будущем, до которого сто и более лет, а, следовательно, никто не доживет. Писатели боятся ближней перспективы и с точки зрения быстрой утраты актуальности книги, и с точки зрения ответственности за достоверность времени, до которого многие могут дожить. Вы, вероятно, этого не боитесь. При том, что в романе сильная политическая линия, подробно представлена жизнь американских, британских и российских элит. И при всем этом роман - не антиутопия.
- Действительно, в современной литературе, да и в кино, очень популярен жанр антиутопии. В нем будущее мрачно, тоталитарно, обильно сдобрено экологическими и техногенными катастрофами. Авторы запугивают читателя. Художественное осмысление будущего редко представляется позитивно. А ведь большинство людей желают не только заглянуть в будущее, но и убедиться, что есть ради чего сегодня работать и воспитывать детей. Человеку хочется верить, что их детей ожидает светлая перспектива, не без проблем и не без необходимости преодоления и даже подвига, но светлая, а не беспросветная, как в антиутопии. При этом достоверная и убедительная.
- Все-таки футурологический роман – так Вы описали жанр вашего произведения - это фантазия, художественный вымысел или способ предсказать будущее?
- Это художественный вымысел, базирующийся на достоверном прогнозе желательной для нас перспективы. Описываемое будущее основывается на долгосрочных трендах, которые с высокой долей вероятности приведут именно к прогнозируемому будущему. И, конечно, в любом прогнозе есть элемент влияния на реальность, потому что любой убедительный прогноз – это элемент сценарирования будущего.
- Ваш прогноз для России благоприятный и, как вы говорите, достоверный. А есть примеры иной недостоверной футурологии?
- Иногда прогнозы не основываются на анализе трендов, и публикуются в целях манипуляции общественным или экспертным мнением. Например, Федеральную резервную систему США часто обвиняют в формировании экономических ожиданий инвесторов и манипуляции поведением экономических агентов в интересах банков-членов ФРС. Многие американские «фабрики мысли», тот же RAND, публикует свои аналитические доклады, содержащие прогнозы и сценарии будущего, сконструированные под задачи Пентагона или компаний американского ВПК. Но есть примеры и реальной социальной или экономической футурологии. Например, Джон Нейсбит в своем бестселлере 1982 года «Мегатренды» предсказал, что информация станет товаром наравне с обычной продукцией. Кстати, иногда футурологи, подобно автору термина «киберпространство» Уильяму Гибсону, работают в жанре художественной литературы.
- В Вашем романе главный герой – ветеран СВО.
- Да, ветеран СВО майор Кирилл Ратников собирает в 2034 году многонациональную команду сослуживцев, которая спасает мир от катастрофы. Несмотря на то, что роман футурологический, совсем уж фантастического и невероятного в нем не так и много. Напротив, мне важна была достоверность каждой детали. Только в этом случае образ будущего будет убедителен. Чтобы добиться достоверности я давал рукопись романа прочитать разным экспертам - специалистам в сфере искусственного интеллекта, внешней разведки, спецназовцам, воюющим на СВО, медиатехнологам, политологам. И лишь потом дерзнул показать писателям и известным творческим деятелям. Например, Никите Сергеевичу Михалкову, который прочитал роман и даже написал - спасибо ему - предисловие.
Мы в редакции «КП» попросили искусственный интеллект представить, как будет выглядеть президентство Маска. Вуаля. А рядом с ним - американский сверхразум «Деля», заменивший правительство США. Копия юного Маска. Фото: Валерия ЕГОРОВА/Нейросеть
- Некоторые из творческих деятелей утверждают, что рано еще появляться качественной литературе и кино об СВО. Спецоперация должна завершиться и необходимо какое-то время, чтобы ее осмыслить.
- Мне эта позиция части творческого сообщества известна, но не близка. Да, роман «Война и мир» Льва Толстого появился спустя полвека после описываемых писателем событий, а Тихий Дон Михаила Шолохова - спустя пять лет после Гражданской войны. Но это же не аргумент. А много ли у нас появилось произведений подобного уровня и масштаба за последние пятьдесят лет? Много у нас писателей уровня Толстого и Шолохова, или режиссеров уровня Сергея Бондарчука, Алексея Германа или Григория Чухрая. Вопрос, представляется, не во времени появления произведения, а в способности и желании автора художественно высказаться. Например, первые главы шолоховского романа «Они сражались за Родину» были опубликованы в 1943 году, а повесть «Народ бессмертен» Василия Гроссмана в 1942-м. В годы войны появилось больше десятка полнометражных картин, ставших классикой советского кино: «Два бойца» Леонида Лукова, «Небо Москвы» Юлия Райзмана с музыкой Сергея Рахманинова, «В шесть часов вечера после войны» Ивана Пырьева и другие. Конечно, творческий процесс – дело сложное и добровольное. Кому-то, наверное, нужна бОльшая дистанция.
- В публичных лекциях вы часто говорите о глобальном тренде возвращения к традиционным ценностям. В 2034 году как с этим дела?
- Кристаллизуется новая геополитическая многополярность с новыми правилами игры. Горизонт в 8-10 лет слишком мал, чтобы изменить цивилизационные особенности и различия, которые формировались веками и тысячелетиями. Мир стран БРИКС и ШОС – это мир наций, исповедующих традиционные ценности. И хотя ценности разных стран не всегда совпадают, при ближайшем рассмотрении оказывается, что ценности российской цивилизации в большей степени совпадают с ценностями Китая и Индии, чем с ценностями коллективного Запада, которые для нас - антиценности.
- Мы все чаще слышим, что пришла пора садиться и договариваться о новом разделе мира. У вас «вторая Ялта» происходит в 2034 году.
- Во-первых, корректней говорить не о разделе мира, а об установлении нового миропорядка теми странами, которые имеют сегодня субъектность суверенных глобальных игроков. Список таковых стран может, конечно, обсуждаться, это дело политиков, но безусловных участника всего три – Россия, Китай и США. Во-вторых, когда роман задумывался в 2022 году и писался, о «второй Ялте» еще особо никто и не говорил. «Ялта-2» в романе собственно в Ялте и проходит. Это красиво и символично. Но я неоднократно убеждался, что жизнь – лучший сценарист. Возможно, «вторая Ялта» состоится намного раньше, и не обязательно в Ялте. Никто же в 2022 году не мог предсказать саммит в Анкоридже, а в 2013-м году предвидеть, что Крым будет опять наш… В любом случае я уверен, что «Ялте-2» в том или ином виде быть.
- В книге в 2034 году Илон Маск - президент США.
- Еще до появления замысла романа я был убежден, что Илон Маск придет в политику. Это и отразил в романе. Но у жизни собственная динамика. Маск успел шумно ворваться в большую политику в 2025 году, заехать в Белый Дом и со скандалом его покинуть. Некоторые поспешили заявить, что навсегда. Но все это не означает, что художественный вымысел однажды не воплотится в жизнь. Вряд ли кто-то заподозрит Маска в отсутствии амбиций. В романе в американскую Конституцию внесены поправки, позволяющие американцу в первом поколении, а стало быть и Маску, стать президентом США. Да и реальный Маск никуда из политики не исчез. Он получает заказы от Пентагона и NASA, вместе с Трампом ужинает в День благодарения. Политика, как известно, есть концентрированное выражение экономики. Власть в США дает доступ к громадным финансовым ресурсам, обеспечивающим инвестиции в самые фантастические мегапроекты, в том числе реализующие детские мечты Илона о межпланетных путешествиях. Поэтому в романе литературный Маск эффектно возвращается в политику.
- Когда закончилась СВО в вашей «альтернативной» версии?
- Конкретная дата в романе не упоминается, но последствия описываются. Не будем раскрывать всех секретов… Но одно из важных посланий книги - Россия в 2022 году сделала правильный и единственно возможный выбор.
- Красной нитью в романе проходит противостояние российского и американского искусственных интеллектов… Причины в том, что они – орудие в руках политиков?
- В романе ИИ отличаются, прежде всего, своей этикой, ценностями, которые в них заложили создатели. Для американского сверхразума Деля при всей его клиентоориентированности важны эффективность, успех и коммерческая выгода. Для русского сверхразума Альты – идеалы служения, общественное благо, эмпатия. Разница этических потенциалов ИИ неизбежно приводит их к конфликту, от исхода которого зависит судьба человеческой цивилизации. А вот в чьих руках они и насколько управляемы – лучше прочитать в романе.
- Современные дети все чаще задают вопросы «умным» колонкам, а не родителям. Как вам кажется, не станет ли ИИ нам «родителем», а потом и больше - цифровым богом, который все о тебе знает?
- Общение человека с нейросетями, как с одушевленными сущностями - уже воплотившаяся реальность. ИИ развивается, адаптируется к человеческой личности, имитируя живой диалог. Поэтому у детей, часто лишенных критического восприятия действительности, возникает ощущение разговора с эрудированной симпатизирующей им живой личностью. Но впереди нас ожидают гораздо более серьезные вызовы, чем «умные» колонки. Футурологи предрекают в обозримом будущем достижение «порога сингулярности», когда когнитивные возможности ИИ превысят человеческие. И здесь чрезвычайно важно, каким окажется этот искусственный сверхразум. Станет ли он цифровым богом, который поставит себя в центр мироздания или для него мир останется антропоцентричным. Насколько процесс создания такого сверхинтеллекта может быть сегодня управляемым и человекоориентированным? В романе это одна из сюжетных и смысловых линий.
- Я, действительно, никогда раньше в литературе не встречал диалога двух сверхинтеллектов, представляющих разные мировоззрения и обсуждающие будущее человечества. Впервые прочел именно в Вашем романе. И это стало шоком.
- Этот аксиологический диалог шокирует обыденностью обсуждения темы сохранения человеческой цивилизации, ценности человека как вида. Тревожит и убедительность аргументов, часть которых богословско-сотериологические. И это естественно. Ведь сверхразум обладает полнотой всечеловеческих знаний, аргументаций и интеллектуальных спекуляций. Но один из факторов спасения человечества – это наличие альтернативы. Альтернативы проекту уничтожения человечества искусственным интеллектом, альтернативы тому ИИ, который уже сейчас не так уж и высоко в эволюционном отношении ценит человечество. И эта альтернатива – сам ИИ. Ко всем этим уже очевидно сформировавшимся человеческим страхам примешиваются пугающие прогнозы западных визионеров, предсказывающие скорую гибель человечества от «умных машин» или ИИ. От Стивена Хокинга и Илона Маска до Джеффри Хинтона, которого называют «крестным отцом» ИИ, все говорят о рисках исчезновения человеческой цивилизации под натиском ИИ. Однако тут надо учитывать три аспекта. Первый, визионеры на Западе - это не простые мечтатели и романтики, а бизнес-ориентированные практики. И если нужно продать полеты на Марс, все средства хороши, в том числе массовый психоз… Второе. Часто за формируемыми западными компаниями страхами и стереотипами стоит желание ограничить развитие нейросетей других компаний или стран, создав себе конкурентное преимущество. Поэтому России, конечно, нужно ускоренно развивать свой национально ориентированный, суверенный ИИ. И третье. Я уверен, что человечество найдет механизм, чтобы оседлать строптивый ИИ. Нашли же способ для ядерного сдерживания.
После победы на Украине ветеранам СВО, возможно, придется спасать от катастрофы и остальной мир. А кому же еще? Фото: Валерия ЕГОРОВА/Нейросеть
- Как вы сформулируете главный вызов для человечества в декабре 2025 года?
- Сейчас главный вызов для Запада - преодолеть предубежденность и страхи перед очевидной победой России и на поле боя, и дипломатически, и экономически. Санкции нас не сломили. Западу нужно перестать бояться проиграть и сесть за стол переговоров, чтобы договариваться о новом миропорядке. Сегодня это возможно на одних условиях, завтра они будут уже другие. И речь не только про Украину, но и про кризис общеевропейской идентичности, и про кизис в НАТО, и про экономический кризис на Западе. Темпы роста экономического доминирования глобального Юга или Востока, связанного с БРИКС и ШОС, просто фантастические. В 2022 году ВВП по паритету покупательной способности «большой семерки» и БРИКС сравнялся, а по итогам 2024 года разница была уже 7%. То есть страны БРИКС – а тогда еще было 5 стран – за два года превысили экономику 7 стран G7 уже на 7 пунктов. Это огромная дистанция. А что будет к 2030, к 2034 году? Поэтому западной цивилизации нужно успеть договориться сейчас. Пока они окончательно не утратили политическую и экономическую субъектность. А для нас вызов прежний – сделать правильные выводы из событий последних лет, не питать иллюзий и опираться, прежде всего, на собственный потенциал, выстраивая международные отношения, исходя из национальных интересов.
- Никита Михалков в том самом предисловии к роману пишет: «в самой гуще событий живут обычные люди, которые по-прежнему любят, сострадают, помогают другим, и каждый день по чайной ложечке творят добро». В этом главный залог нашего выживания?
- Мне кажется, что современная литература и кинематограф слишком увлеклись смакованием девиантных переживаний маньяков, киллеров и селебрити. Почти нет образа обычного человека, который, кстати, и смотрит массовое кино, читает литературу. Почти нет в литературе и в кино героической цельной личности. Многие продюсеры убеждены, что если в центре киноповествования нет супергероя, опустившегося полицейского, прожженного чиновника или циничного обитателя Рублевки, арки героя не построить. Мне кажется, в моем романе этот стереотип опровергается. Жизнь обычного человека может быть героической и увлекательной. Об этом свидетельствует судьба героев нашего времени – ребят, воюющих на СВО. Там поразительные сюжеты и выдающиеся подвиги. Отсюда, порой, возникает ощущение, что авторы некоторых книг или сериалов не всегда осознают, для кого они пишут или снимают кино, и в какой стране они живут и творят.
- А в какой стране мы живем?
- В великой, героической, иррациональной, непредсказуемой. Мы - нация, которую наглядно характеризуют два русских «а»: аврал и авось. Наши предки веками жили в условиях сельского уклада, когда летняя «страда» - от слова страдание - требовала напряженного ненормированного аврального труда. Так закалялся характер народа, способного к преодолению любых невзгод. Непредсказуемые же климатические условия (град, потоп, ранняя зима), нашествия иноплеменных и упование на милость Божию формировали в наших предках иррациональную надежду и русское авось. Все это, отчасти, объясняет, почему мы, с одной стороны, очень быстро можем добиться прорывных результатов – реализовать инфраструктурные мегапроекты, подобные ГОЭЛРО, социальные – подобные ликвидации всеобщей безграмотности. Можем первыми полететь в космос, создать атомный проект, наконец, можем победить любого врага. А, с другой стороны – мы удивительно иррациональны, мы - идеалисты. Россия побеждает французов в 1812 году, но русские аристократы весь 19 век остаются галломанами. Входим в 1814 году в Париж как победители, но покидая Париж граф Михаил Воронцов благородно оплачивает счета и долги всех русских офицеров и солдат, продав собственное имение. Кто еще из «оккупантов» так благородно поступал? Дважды в 19 веке русские войска дошли до Стамбула, но, так и не взяв бывший Константинополь, развернулись и ушли, принеся наши интересы в жертву идеалам Священного союза. Мы победили во Второй Мировой, а потом согласились на объединение Германии на условиях западных немцев. Очень много, с точки зрения западного человека, в нас иррационального. «Умом Россию не понять, аршином общим не измерить…». Иногда мы даже сами себя не очень хорошо понимаем, и это, как ни странно, один из залогов наших побед. Потому что Запад никогда не поймет ни нашего идеализма, ни нашего благородства, ни нашего замысла, ни нашего упорства, ни нашего коллективизма, ни нашей готовности умереть за идею.
- Многие предполагают, что мир вошел в эпоху конфликтов. Чем она закончится? Большая заварушка? Или мы все-таки договоримся?
- «Большая заварушка» - это ядерная война? Этот сценарий невозможно полностью исключить, но это безумие. Как говорит наш президент, в такой войне победителей не будет. Но кто начнет эту войну? Мы не начнем. А для Запада проблема в том, что у нас есть гиперзвуковое оружие, которого нет у них. И часть нашего арсенала преодолеет любую противоракетную оборону. То есть у нас есть оружие гарантированного возмездия. Американцы это понимают. Поэтому все конфликты, как мы видим, развиваются по другому сценарию - локальные войны с целью истощить противника, подорвать его мощь и влияние, сделать правительство покорным или поменять на марионеточное. Мир давно перешел к гибридным войнам. Прокси-война НАТО на Украине, палестинско-израильский и израильско-иранский конфликты – это примеры современных военных действий. Но несмотря на то, что в этих конфликтах участвуют страны с ядерным оружием, этот вид вооружения не применяется. Потому, что ядерная война – это необратимость с непредсказуемым масштабом потерь, запускающая эффект домино. Я верю, что в этом вопросе клуб ядерных держав договорится. А главный риск – это бесконтрольное распространение ядерного оружие. Например, если ядерное оружие попадет в руки маргиналов, безответственных марионеток или сумасшедших. В этом смысле Будапештский меморандум, обеспечивший безъядерный статус Украины, предохранил человечество от ядерной катастрофы.
- Есть мнение, что нынешнее поколение перестало бояться ядерной войны. Нет ли у вас ощущения, что мы дойдем до «второй Хиросимы»?
- Мне кажется, что ответственные политики далеки от мысли, что сегодня демонстрация силы, подобная бомбардировке Хиросимы и Нагасаки, эффективна. Мир неизбежно вернется к переговорам о ядерном вооружении. Главное договориться России, США и Китаю. Еще раз – в отношении друг друга главные субъекты мировой политики опасаются применять любое оружие, тем более ядерное.
- А Европа? Великобритания и Франция тоже входят в ядерный клуб.
- Европейские политики находятся в роли того управленца, который не может помочь, но может не помешать. Однако они пока больше мешают. На русофобии мира не построишь. Полностью исключить использование ядерного оружия странными лидерами европейских государств нельзя, но они – не свободы в своих решениях.
- Давайте посмотрим в ближайшее будущее, 2026 год. К чему все идет?
- Не нужно быть оракулом, чтобы сказать, что к нашей победе. Президент давно говорит, что Россия готова к переговорам при условии достижения всех целей, намеченных СВО. Украинским элитам на фоне коррупционных скандалов деваться некуда. Фронт трещит. Нелегитимный марионеточный режим, воюющий до последнего украинца, протянет не долго. Численность населения Украины с 42 млн человек в 2022 году сократилась, со слов украинского омбудсмена, до 35 млн человек. Но это он считает гражданами Украины всех жителей наших четырех исторических регионов и всех беженцев с Украины, имеющих два гражданства. В реальности актуальная численность населения Украины около 25 млн. человек. Украина – политический и экономический банкрот. Поэтому либо украинская сторона будет принуждена сесть за стол переговоров, либо дальнейшая затяжка обернется для нее полной капитуляцией. Обескровленные, демотивированные ВСУ уже массово бегут с фронта, а зимой начнут сдаваться в плен тысячами. Кстати, американцы тоже в определенном цейтноте. Здесь сказывается разница в политической культуре. У нас, например, президентский срок - шесть лет, и вся система спокойно работает на общие национальные цели развития. У американского президента, несмотря на четырехлетний срок правления, времени для достижения мира – меньше года. Потому что в ноябре 2026 в Америке - промежуточные выборы. Переизбираются все 435 конгрессмена и треть сенаторов. И если сейчас парламент поддерживает Трампа, поскольку у республиканцев большинство в обеих палатах парламента, то после промежуточных выборов ситуация может измениться. И, кстати, чаще всего правящая партия на промежуточных выборах теряет места в одной из палат парламента. В таком случае последние два года своей каденции американскому президенту сложно провести серьезные реформы и самостоятельные решения, с которыми не согласна оппозиция. Чтобы не потерять на промежуточных выборах нынешнее преимущество, Трампу нужна красивая внешнеполитическая победа в кратчайшие сроки. Именно на украинском направлении. Потому что если за войну на Украине с точки зрения американского обывателя ответственна Демпартия, то лавры миротворца достанутся республиканцам и лично Трампу.
СОБЫТИЕ ГОДА
- Можете ли вы выделить ключевое политическое событие для России и для мира в уходящем 2025 году?
- Назвал бы три события. Первое – это, конечно, празднование 80-летия Победы и приезд в Москву на Парад Победы глав 27 стран мира. После прошлогоднего саммита БРИКС в Казани майские торжества еще раз продемонстрировали, что Россия не только не изолирована, но и активно формирует новый миропорядок, отстояв свое суверенное право на историческую правду. Беспрецедентные санкции в отношении России не привели к тому ущербу, на который рассчитывал коллективный Запад. Нас бьют, а мы крепчаем. Это то самое, парадоксальное российское состояние, о котором мы говорили. То, чего Запад традиционно не понимает, и никогда, видимо, не поймет. Поэтому они всегда и проигрывают.
Дальше – две красные дорожки перед президентом Путиным. В Анкоридже и Пекине. Встреча на Аляске продемонстрировала, что две великие страны, два мировых лидера могут быстро договариваться без посредников. Причем по широкому кругу вопросов. Анкоридж – это очередной этап формирования нового миропорядка. Признание Трампом, что мир изменился и с ключевыми игроками - Россией и Китаем - нужно договариваться не языком ультиматумов.
И третье – это решения Президента о создании национального штаба по развитию ИИ, озвученное на конференции «Сбера». У нас гениальные ученые, огромный интеллектуальный потенциал. Не случайно в Кремниевой долине работает так много наших соотечественников. Президент обозначил важную проблему: не допустить зависимость от иностранных нейросетей, нам необходим суверенный ИИ. Сам же вызов президент еще раз сформулировал на встрече с членами Совета по правам человека: «Не использовать ИИ – значит, проиграть все, что нам дорого… Использовать бездумно – значит утратить идентичность». И преодоление этого вызова видится как в консолидации усилий всех российских корпораций, так и в сотрудничестве с дружественными странами. Заметьте, всего три страны в мире - Россия, США и Китай - обладают совокупностью всех современных интернет-сервисов: национальным поисковиком, своей службой электронной почты, мощными антивирусными программами, маркетплейсами, соцсетями и стриминговыми сервисами, конкурентными нейросетями с генеративным ИИ. Эти три страны первыми приблизятся к созданию сверхинтеллекта. И первыми сядут договариваться о регулировании этой сферы.
- Собственно, как это у вас романе и описано.
- Александр, что вы хотели бы пожелать нашим читателям в 2026-м?
- В детстве я часто встречал ветеранов и бабушек, переживших Великую Отечественную войну, которые на все вопросы о здоровье или распросы о прошлом, как молитву приговаривали: «Лишь бы не было войны». Я этого не понимал. Мне казалось это странным. Но теперь я их прекрасно понимаю. Поэтому первое, чего бы я пожелал - скорейшего мира с Победой на наших условиях и возвращения домой ребят-фронтовиков, чтобы Новый 2026 год стал победным и мирным, чтобы Донбасс, наконец, просыпался от пения птиц, а не от арты или ракетных прилетов. И второе пожелание - разумно относиться к информации. Мы сталкиваемся всё с большим количеством фейков и дипфейков. Поэтому важно сохранять в себе критическое отношение к той информации, которую мы потребляем, различать истину и ложь. Боевые действия окончатся, экономические санкции отменят, а информационная война будет продолжаться.
ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ
"Мы уже в состоянии Третьей мировой - тихой ее фазы": Писатель Сергей Лукьяненко предсказал, каким будет мир после СВО
СЛУШАЙТЕ ТАКЖЕ
