Веселый фокстрот про самовар и Машу, которая чаевничает около него, знает весь бывший СССР и многие за рубежом. Шлягер 30-х годов стал символом эпохи, вошел в репертуар и белогвардейского Петра Лещенко, и абсолютно советского Леонида Утесова. Мало кто знает, что автор хита - ялтинка Фейга Йоффе.
Первый фокстрот
Маленькая Фейга родилась в Ялте на излете 1914 года. Над вопросом, кто был ее отцом и чем он занимался, краеведы бьются до сих пор. Известно, что в революционные годы мать с дочерью уехали из России. Продолжение истории пунктиром всплывает в Варшаве, где Фейга Йоффе как бабочка из куколки превращается в Фанни Гордон – это имя ее отчима. Источники утверждают, что он был родом из Польши, перевез ли он мать с дочерью из Ялты сразу в столицу Республики Польской или же они познакомились с Гордоном уже в Варшаве – этот факт покрыт туманом истории.Фанни Гордон была музыкально одаренной девочкой, она брала уроки на фортепиано и сама сочиняла мелодии. А еще дом Гордонов был широко открыт для гостей. Однажды визит семье нанес Анджей Власт, настоящее имя которгго Густав Баумриттер, в прошлом журналист, а в том настоящем, о котором мы ведем речь – директор варшавского театра-варьете "Морское око" и автор множества текстов к популярным песням.
По воспоминаниям самой Фанни, она играла для визитеров свой фокстрот под названием "Море".
- Постойте-ка, а можно еще раз?, - Анджей оторвался от светского разговора. И, после того, как Фанни повторно взяла аккорды, попросил использовать мелодию в своем варьете. Фанни тогда не исполнилось и 20 лет.
"Море" в умелых руках Власта превратилось в "русский фокстрот "Под самоваром". Дело в том, что в новом спектакле директора мюзик-холла главные герои совершали песенные путешествия по миру. Одной из остановок была, по замыслу директора варьете, Россия. И "Под самоваром" символизировало эту страну. Интересен текст, в котором Маша выступает в образе сварливой женушки. Также в польском первоначальном варианте есть отсыл к историческим реалиям тогдашней России: "Пришли и забрали наши шторы, шубу, стол и кровать. Да и черт бы с ними — ведь я думаю лишь об одном, любимая". И незатейливая, но очень запоминающаяся мелодия пошла в мир.
Но она исполнялась на польском. А был нужен русский текст – для русских мигрантов, заполнивших Германию и Прибалтику. И Фанни Гордон сама переделала его, ведь русский она помнила хорошо – это был ее родной язык. И тут уже сварливая польская Маша превращается в ласковую русскую: "Маша чай мне наливает, и взор ее так много обещает. У самовара я и моя Маша вприкуску чай пить будем до утра!".
Известная музыкальная фирма "Полидор" записывает две песни юной Фанни Гордон на пластинку и успешно их продает. На одной стороне – танго "Аргентина", а на второй – "У самовара", причем указано еще одно ее название" - "Новые Бублички".
Песня летит по свету
Композицию слышит Петр Лещенко и не только включает ее в свой репертуар, но и записывает с ней пластинку. Еще через год песня попадает в руки советского джазмена Леонида Утесова.В те годы с авторским правом было все не так строго, как сейчас. Все пели песни чьи хотели и как хотели: можно было немного переиначить мелодию, добавить или поменять слова, и вообще написать на пластинке, что песня – народная. Так и делает Утесов – выпускает пластинку "У самовара" без указания автора: в тираж пластинка вышла с указанием только исполнителя — Утёсова и аранжировщика мелодии — Симона Кагана.
"Самоварный фокстрот" танцевали, слушали и пели в разных странах и разные народы.
Корреспондент газеты "Варшавский курьер" по фамилии Вагман сообщал в статье "За красным кордоном": "Самый большой шлягер в летнем театре в парке - некий фокстрот, который уже несколько месяцев является "гвоздем" всех театральных площадок, кафе, ресторанов, клубов и т. д. Фокстрот этот… польская песенка Власта "Под самоваром" в русском переводе под названием "Маша". Если бы существовала литературная и музыкальная конвенция между Польшей и Советским Союзом, пожалуй, самыми богатыми на сегодняшний день людьми в Польше были бы Власт и Фанни Гордон".
Писатель Илья Эренбург также вспоминал о популярности фокстрота "У самовара":
"В Мосторге продавали вазоны, кошечек, сов, которых я видел в детстве на комодах купеческих домов. Из окон вырывалась модная песенка "У самовара я и моя Маша". Маш было куда больше, чем самоваров, но Маша у самовара нравилась и членам коллегий, и председателям горсоветов, и делопроизводителям: вкусы дореволюционного мещанства казались им канонами красоты".
Это был фурор. Вот только имя настоящего автора никто не знал.
Легкая "музыка толстых"
А автор фурора ялтинских кровей очень успешно продолжала музыкальную карьеру. Она уехала в США, где преподавала пение в Чикагской консерватории и давала частные уроки в Нью-Йорке. И эта занятость, по сведениям польской музыкальной энциклопедии, не мешала ей сочинять новые хиты. Фанни Гордон писала музыку для музыкальных театров, а также очень известное в Польше танго "Кровоточащее сердце" и еще один "русский" фокстрот "Семечки", и первую польскую оперетту "Яхта любви", которая потом с аншлагом шла и в разных других странах Европы, и сотни других популярных мелодий.Самая известная в Польше композиция Фанни – баллада "Бал у Старого Йошека", ее до сих пор регулярно поют на улицах Варшавы. Это настоящий польский, как мы бы сказали "блатняк". В Варшаве на самом деле была такая таверна – "У Йошека", где встречались "авторитеты". Песня давала представление об образе жизни городского преступного мира, она в классическом варианте исполняется на специфическом криминальном диалекте.
"Безусловно, Фанни Гордон была одной из самых интересных фигур довоенной Варшавы, с богатой творческой биографией; ее положение в среде создателей легкой музыки было исключительным", - так о Фанни отзывался польский историк музыки Томаш Лерский.
Еще одним доказательством популярности Фанни Гордон в довоенной Польше может стать ворох газетных вырезок, изданных нот и программок, которые она смогла сохранить.
В СССР в 30-е годы "У самовара" стал не только хитом, но и "знаком не качества": она считалась квинтэссенцией мещанства и буржуазного разложения. Песню запретили исполнять на радио и танцплощадках, но пластинки в семьях были, и граммофоны в домах, несмотря на запрет публичного исполнения, весело подпрыгивали в такт задорному фокстроту.
"У самовара! пели на фронте
1 сентября 1939 года Германия вторглась в Польшу. Стало не до песен. Еврейку Фанни спасало то, что за насколько лет до этого она вышла за польского офицера по фамилии Квятковский. Но кольцо затягивалось все туже: вот уже убит в варшаском гетто Анджей Власт, вот уже на фронте погиб офицер Квятковский…И сама одна едва уцелела, о чем вспоминала в беседе с журналистом Исаем Шпицером, написав стихи про Красную армию.
"Кто-то из соседей донес, женщину забрали в гестапо, посчитав советской разведчицей. После нескольких дней пыток отпустили, чтобы проследить, с кем выйдет на связь. Но 17 января наши войска освободили Варшаву", - пишет Шпицер.
Интересно, что "У самовара" пели и на фронте. Об этом вспоминал фронтовик Иван Емельянов:
"Как-то в боях за Польшу перебежал к нам солдат Тадеуш, он сам был поляк из Варшавы, но фашисты заставили сражаться на стороне вермахта. Ценные сведения принес нам о врагах. В общем, пока шла проверка, охраняли мы его в окопе. Вдруг стал он насвистывать знакомую мелодию. "Братцы, так ведь это "Маша", - узнал тогда наш сержант Егор. И вскоре мы шепотом затянули "У самовара". Сразу вспомнились дом, жена, накрывающая стол. Тепло на душе стало".
Торжество справедливости
Когда Варшава была освобождена, всем, кто родился в России, предложили вернуться на родину. Фаина Марковна поехала не раздумывая."Из Польши я могла ехать, куда угодно. Я знала французский, английский, немецкий. Но я рвалась в Россию, к Сталину… Да, именно, к Сталину. Все его тогда боготворили. Меня советские войска спасли от гибели – гестапо охотилось за мной, а тут пришла свобода". – цитирует ее Шпицер.
Мурманские журналисты утверждают, что приехала Фаина Марковна Квятковская в СССР со своей матерью через Мурманск. Этот город был одним из портов, через которые осуществлялась репатриация:
"9 мая 1946 года она уже выступала в качестве ведущей в Мурманске, в интерклубе, перед нашими и иностранными моряками. Программу вела на английском языке".
Затем композитор переехала в Ленинград, работала в Ленгосэстраде, писала детские пьесы, музыкальные фельетоны, песни. Ее авторству также принадлежит оперетта "Девушка из Шанхая", которую исполняли в разных городах Советского Союза.
Там же, в СССР, она узнала, что авторство ее "Самовара" не указано нигде, а на лейблах некоторых пластинках Утесова более поздних времен даже написано, что автор текста – обласканный государством орденоносец Василий Лебедев-Кумач. Сначала Фаина Марковна боялась тягаться в правах с такой величиной, и только в 1979 году авторство Фанни Гордон было признано официально: из фирмы "Мелодия" пришло письмо:
"В связи с письмом ВААП о защите имущественного права и авторского права на имя т. Квятковской Ф. М. управлением фирмы "Мелодия" дано указание Всесоюзной студии грамзаписи начислить причитающийся т. Квятковской Ф. М. гонорар за песню "У самовара", а также исправить допущенную в выходных данных песни ошибку".
Маленькая сухонькая старушка Фаина Марковна Квятковская до конца жизни жила в двух комнатах коммуналки на улице Салтыкова-Щедрина (сейчас Кирочная) в Лениграде и, несмотря на трудную жизнь, сохранила легкий и веселый характер – такой же, как и ее первый фокстрот.
"Я везучая. Уже то, что уцелела в годы войны, живя в Варшаве, занятой фашистами, о многом говорит", - говорила она о себе.
А чай Фанни Гордон, она же Квятковская, не любила – гостей, а том числе и журналистов, угощала кофе.
Фаина Марковна Квятковская умерла в 1991 году, через три месяца после своего второго мужа и похоронена в Санкт-Петербурге, детей у нее не было.
В 2001 году Российское авторское общество разыскивало наследников Фаины Квятковской, но до сих пор никто так и не откликнулся на объявление.
Самовар на камерной выставке "Красота крестьянского быта" в усадьбе коломенского крестьянина на территории музея-усадьбы "Коломенское" в Москве.
