Ярко освещенная арена манила магнитом керченского мальчишку, выросшего среди домишек рыбаков, прилепленных на склоне Митридата. Это был совсем иной мир, так непохожий на то, что окружало его каждый день. Мечтам суждено сбываться, если мечтатель очень хочет: однажды цирк заключил в свой круг Петю Тарахно до конца жизни. Но даже уже став известным, он всегда возвращался в свою любимую Керчь.
Склепы древнего города
Русский и советский артист цирка, клоун, куплетист, сатирик и мастер разговорного жанра Петр Тарахно в конце своей жизни, когда уже не мог выступать, отдал цирку последнее – написал воспоминания, которые впервые были изданы в Симферополе. В них – не только о цирке, но и пол веке жизни большой страны и маленькой Керчи."Мне легко вспоминать свое детство, может быть потому, что не нужно переноситься мыслями куда-то далеко: исколесив страну, я пишу эти строки там, где когда-то стояла мазанка моего отца, где я родился и жил до тех пор, пока не убежал из дома", – так начинается книга воспоминаний Петра Георгиевича "Жизнь, отданная цирку".
Родители Петра Тарахно. Фоторепродукция из книги "Жизнь, отданная цирку"
А путь к мастерству был долгим и тернистым – не только через труд репетиций, но и через множество преград истории. Первой преградой стала воля родителей: они не хотели, чтобы их сын становился цирковым артистом. Но сам будущий артист, однажды попав в цирк, уже не променял бы его ни на что другое, такой разительный контраст цирковая жизнь составляла с его молодой биографией.
Отучившись два года в церковно-приходской школе, девятилетний мальчик стал сортировщиком табака на фабрике Месаксуди.
"Через полтора года, когда на моей подушке стали появляться черные пятна, мать сказала: "Эта работа не для ребенка", – и я сменил "профессию": сначала работал в посудной лавке мальчиком на побегушках, а потом перешел на Брянский металлургический завод, с семи до семи копал яму для фундамента второй домны и получал за это три пятьдесят".
Зимними ночами в отсутствии путины рыбаки и члены их семей становились искателями кладов: раскапывали склепы древнего Пантикапея. И зачастую находили – монеты, статуэтки, украшения. Не зная их бесценности для истории, за сущие копейки сдавали их перекупщикам.
Цирковые крестные
Однажды попав в цирк за деньги, вырученные от древних кладов, Петя с тех пор не пропускал ни одного циркового представления, выучил многие номера наизусть, заразил своей страстью друзей-мальчишек. И вот они все вместе дают самодеятельные представления всей слободке и срывают восторженные аплодисменты непритязательной публики."Деньги, которые мы выручали за билеты, а собирали мы до четырех рублей в вечер, шли на приобретение реквизита и костюмов. На оставшиеся ходили в цирк для "приобретения" новых номеров".
Однажды Петя все-таки решился и сбежал из дома – в цирк, выступавший в Феодосии. Ехал "зайцем".
"Едва вышел на привокзальную площадь, как мне с афиши улыбнулось знакомое лицо Анатолия Леонидовича Дурова. Оно словно говорило мне: "Не робей, парень!"
Сначала спал на ящиках с сеном, бесплатно ухаживал за цирковыми лошадьми, ел суп, который варили собакам-артистам. Быт радостного искусства оказался невеселым и мрачным. Но крестными отцами Пети Тарахно стали легенды цирка клоуны Виталий Лазаренко и Анатолий Дуров. И все получилось. 18 ноября 1912 года Петр Тарахно впервые вышел на манеж помощником клоуна.
И началась гастрольная жизнь. Тарахно в составе труппы объездил несколько городов. Но потом грянула Первая мировая, юного циркача мобилизовали.
"По дороге и в окопах я развлекал солдат куплетами, частушками, репризами, рассказывал анекдоты, пел песни Беранже. В зависимости от обстоятельств переиначивал текст и приспосабливал свой репертуар к злобе дня".
Цирковая афиша. Фоторепродукция из книги "Жизнь, отданная цирку"
Важнейшее из искусств
С наступлением Гражданской войны сочувствовавший большевикам Тарахно вступает в Красную армию. Многие знают фразу Ленина о том, что важнейшим из искусств является кино. Но немногие помнят, что у нее есть продолжение – "и цирк"."Узнав, что я артист, мне поручили организовать агитбригаду. В репертуаре у нас было много шуток, интермедий, коротких сцен. Я исполнял стихи и басни Демьяна Бедного. Они всегда имели успех. Но особенно нравились нашим зрителям репризы на "местные", то есть фронтовые, темы".
Из начальника агибригады Тарахно по приказу командующего 9-тысячной Крымской советской армией Павла Дыбенко становится начальником агитпоезда. А потом последовало особое задание: надо было проникнуть в Керчь, которая оставалась под властью махновцев, и разведать там обстановку. Цирковой куплетист Тарахно едет домой и выступает перед самим батькой Махно.
Петр Тарахно в сценическом костюме. Фоторепродукция из книги "Жизнь, отданная цирку"
"Я надел черные хорошие брюки, лакированные туфли, натянул неожиданную в этом сочетании матросскую тельняшку, перевязал себя широким красным поясом, надел серый, свободного покроя пиджак с платочком в кармане, а из-под клетчатого кепи выпустил чуб".
Выполнив задание под прикрытием амплуа клоуна, артист сбегает в Симферополь, а затем в Севастополь, там тоже выступает. Потом была Москва и знакомство с Маяковским, который подсказал молодому артисту репертуар нового, советского времени.
"Как – о чем петь?! – удивился Маяковский, – не о теще же, конечно, столько кругом дряни: и спекулянты, и взяточники, и темные дельцы – одним словом, нэпачи".
Окончивший всего два класса церковно-приходской школы Петр снова идет учиться при помощи своего давнего знакомого и коллеги Дурова. Днем репетирует, вечером посещает уроки и дает представления, домашку делает по ночам.
Семья Петра Тарахно в Керчи. Фоторепродукция из книги "Жизнь, отданная цирку"
Куплеты о новом человеке
Школу закончил в Таганроге, а учился петь в Ленинграде – так, чтобы верно брать ноты и чтобы было слышно с самого верхнего ряда, ведь микрофонов тогда не было. Там же набирал новый репертуар. И там же женился – на настоящей артистке. Правда, не цирковой, а театральной."Анна Николаевна Борисовская оказала огромное влияние на мою артистическую деятельность. О великодушное сердце русской женщины! Она бросила все и стала женой клоуна, сменила сцену на манеж".
В 1926 году новый этап жизни – поступление на работу в государственный цирк, где условия были удивительными для тех, кто долго работал в цирке.
"Артисты старого цирка вовсе не привыкли к такой о себе заботе, и все это было как в сказке. Особенно меня удивил Красный уголок, где можно было почитать газеты, поиграть в шашки, просто отдохнуть. Часто организовывались лекции и экскурсии в музеи. А по мере того, как узнавал я об оплачиваемом отпуске, об оплачиваемой тебе и твоему семейству дороге, удивлялся все больше и больше".
Артисты не только давали представления в цирке Туапсе, к которому были прикреплены, не только ездили по другим циркам страны, но и выступали перед тружениками прямо на строительных площадках – Днепрогэс, Беломорканал, шахты Донбасса… И каждый раз, оказавшись неподалеку от родного города, Петр Тарахно, в этот раз уже в сопровождении супруги, посещали Керчь. И никогда эти визиты не ограничивались только домашним отдыхом – керчане просили выступлений.
"Мы включили в свой репертуар немало новых номеров, посвященных строительству, пятилетке, коллективизации, и главной мыслью каждого куплета, частушки, сценки, скетча была перековка человека. Это была одна из главных тем того времени, можно даже сказать – символ времени: переделать мир, переделать себя".
Пылающая родина
С четой артистов ездил десятилетний сын Анны Николаевны от предыдущего брака. Петра Георгиевича от называл "батей" – отношения были самыми теплыми. Витя тоже хотел стать циркачом, жонглером."Дебют Виктора Бортара в 1935 году в Архангельском цирке прошел с большим успехом у зрителей и у старых мастеров цирка. В 1936 году Витя закончил десятилетку и к этому времени знал уже два языка – французский и немецкий. У него были большие планы на будущее. Он хотел быть не только жонглером, но и журналистом, собирался поступать в институт".
Артисты разговорного жанра Анна Борисовская, Петр Тарахно и жонглер Виктор Бортар. Фоторепродукция из книги "Жизнь, отданная цирку"
В 1940 году Виктор Бортар ушел служить срочную службу в армию, его послали в часть, расположенную под Минском. Туда же через полгода, чтобы навестить сына, приехали на гастроли и Петр с Анной. 22 июня началась война.
"А у нас дневное представление – билеты давно проданы, и цирк полон. Но смех слышался только детский. Взрослые молчали. Вечернее же представление шло вяло, цирк был заполнен только наполовину. На остроты клоунов никто не реагировал. Я почувствовал, как сразу устарел мой репертуар".
Бомбежка столицы Белоруссии началась на следующий день. Две бомбы угодили в цирк, был убит заместитель директора, разбежались дрессированные лошади, сгорел реквизит, морские львы из разбитого аквариума бросились в протекавшую рядом с цирком речушку. Лошадиной подводой, погрузив на нее свой скарб, циркачи двинулись на восток. Позади пылал Минск.
В дороге давали небольшие концерты, чтобы прокормиться, дошли до Астрахани. И начали активно искать новый репертуар – в прессе и листовках. Выступали в госпиталях и рыбколхозах.
Поступил очередной указ – нужно отправится в Баку. Транспорта не было, ноябрьское море уже встало. До Кизляра шли пешком через калмыцкую степь, едва не замерзли насмерть. В дороге артистов неоднократно принимали за шпионов и им мастерством приходилось доказывать, что они настоящие циркачи. В пути были 50 дней, и сразу же по приезду включились в работу бригады по обслуживанию моряков и офицеров Черноморского флота, который к тому времени уже покинул осажденный Севастополь. Выступали прямо на палубах.
Выступали и в цирке Ростова-на-Дону. Хотя на подступах к городу стояли фашисты, артисты работали в полную силу – сами таскали реквизит, сами ставили декорации, ведь вспомогательные рабочие ушли на фронт. Зрительный зал, вспоминал Тарахно, освещался керосинками: "пожарники воевали, и некому было запретить эту опасную иллюминацию".
"Мы работали много и напряженно, но беспокойные мысли о родных и близких людях не оставляли ни на минуту. Что с матерью, которая осталась в Керчи? Ведь там – фашисты. Что с нашим Витей? Мы не получаем от него писем".
Артисты не знали, что их Витя к тому времени уже погиб: при отступлении Красной армии бомба угодила в машину, где он находился. Пришедшее позже известие о смерти сына произвело на Анну Николаевну ужасное воздействие – она стала терять память.
Память о цирке и циркачах
"Наконец пришла весть, что Керчь освободили от фашистов. Я помчался в родной город. Но ни станции, ни города не нашел. Везде одни обломки, одни разрушения. Как бывало мальчишкой, взбежал на гору Митридат, а потом помчался к дому по Шлагбауманской, по Эспланадному переулку... Но где же наш дом, дом, в котором я родился и рос, где жили родители и где умер отец?!"Несмотря на Победу, для семьи Тарахно наступили тяжелые времена. Анна Николаевна работать более не могла, Петру Георгиевичу пришлось искать себе новых партнеров по арене, придумывать новые номера. В 1960 году артист написал заявление с просьбой позволить ему уйти на пенсию и уехал с болеющей женой в Керчь к старенькой матери. В своих мемуарах Петр Тарахно приводит слова своей верной и мудрой жены, сказанные ему сазу после переезда:
"Вот и замкнулось твое колечко. Отсюда ты ушел, объездил всю страну и сюда вернулся. Редко так случается. Можешь считать себя счастливым".
Керчь всегда была близким куплетисту городом. Он всегда помнил холм, под которым время спрятало руины Пантикапея, рыбацкие лодчонки, греческие кривые переулки.
"На Митридат я теперь не взбегаю, как раньше, а медленно поднимаюсь на то место, откуда виден мой домик на Эспланадной улице. Потом я поднимаюсь к обелиску, стою у Вечного огня и снова перечитываю высеченные на камне имена. Имени моего сына не прочтешь ни на одном обелиске".
Первое время Петр Тарахно чувствовал себя ненужным, выброшенным на обочину жизни. Но для циркового артиста нашлось новое поле деятельности – помогать крымчанам участникам художественной самодеятельности в городах и районах: подбирать репертуар, составлять программы концертов, ставить номера.
Клоуны Петр Тарахно и Олег Попов. Фоторепродукция из книги "Жизнь, отданная цирку"
"Однажды я получаю письмо от главного редактора журнала "Советский цирк": "...товарищи рассказывали о Вашей коллекции цирковых книг, афиш... Сейчас мы готовим серию статей, посвященных 100-летию со дня рождения Анатолия и Владимира Дуровых. Вышлите в первую очередь Ваши воспоминания об Анатолии Леонидовиче". Показалось, что и стены нашей хатки вдруг заулыбались мне: смотри-ка, тебя не забыли".
Так цирковой артист Петр Георгиевич Тарахно стал цирковым мемуаристом. Первая его статья, посвященная полувеку, отданному цирку, вышла в сентябре 1960 года в газете "Керченский рабочий". Через три года в Крымиздате публикуют книгу Петра Тарахно под названием "Жизнь клоуна. Воспоминания". Вторая увидела свет в год, когда артиста не стало. Мемуары "Жизнь, отданная цирку" выпустило в свет уже большое всесоюзное издательство "Искусство" в 1976 году.
