Когда в мае 2025 года председатель Европейской комиссии Урсула фон дер Ляйен призывала ускорить вступление Украины в состав Евросоюза, она назвала это "величайшей гарантией справедливого и прочного мира".
Сама идея уже тогда была не нова. 28 февраля 2022 года на этот момент еще легитимный президент Украины Владимир Зеленский подписал обращение Киева к властям ЕС о срочном принятии Украины в сообщество по ускоренной процедуре.
Представитель Евросоюза на условиях анонимности в этот же день сообщил, что такое обращение "может быть потенциально использовано для обсуждения с Россией для нахождения выхода из конфликта". Предполагалось, что Евросоюз может склонить Украину к тому, чтобы она отказалась от Донбасса и Крыма в обмен на членство в ЕС.
Идея об ускоренной евроинтеграции Украины со временем видоизменилась и стала подаваться как один из главных способов предоставления Украине пресловутых гарантий безопасности при подписании будущего мирного соглашения с Россией.
При этом европейские политики на данном этапе, а может быть и далекой перспективе, не думают переводить эту идею в практическую плоскость. Украина, может быть, еще дальше от вступления в Евросоюз, чем она была в 2014 году, — в момент подписания Соглашения об ассоциации.
Евроинтеграция Украины не может стать частью будущего мирного договора между Москвой и Киевом, так как этот вариант неприемлем для России. Об этом на пленарной сессии XXIII ежегодного заседания международного дискуссионного клуба "Валдай" в очередной раз напомнил президент Владимир Путин.
Отвечая на вопрос модератора, остается ли среди целей России нейтральный статус Украины, российский лидер подчеркнул, что Украина, получая независимость, приняла декларацию, в которой написано, что она — нейтральное государство. Россия заинтересована в сохранении нейтрального статуса Украины, следует из ответа Владимира Путина.
Вступив в Евросоюз, Украина вряд ли могла бы сохранить такой статус, ведь вся европейская безопасность построена на структуре Североатлантического альянса. К тому же практика расширения Евросоюза показывает, что многие восточноевропейские страны, который сейчас являются членами сообщества, прежде всего присоединились к НАТО. И, уже будучи в составе альянса, годами стояли в очереди на прием в ЕС.
Для самого Брюсселя намного важнее интегрировать государства, расположенные между территорией Евросоюза и Россией в единое пространство безопасности, чем в единое политическое или экономическое пространство. Косвенно это подтвердила еврокомиссар по вопросам расширения Марта Кос 2 октября в интервью газете Corriere della Sera.
По ее словам, вступление Украины в Европейский союз с 1 января 2027 года, как хотел бы Зеленский, просто нереально.
"Дата 1 января 2027 года была установлена президентом Зеленским. Процесс вступления основан на заслугах, и очевидно, что эта дата нереальна", — сказала Кос.
Еврокомиссар подчеркнула, что особые условия присоединения к ЕС для отдельных стран не предусмотрены – в процессе евроинтеграции нет привилегий или поблажек. Даже несмотря на то, что Брюссель всячески поддерживает Киев.
По словам Кос, сейчас к выполнению необходимых условий для вступления наиболее близка Черногория. Полностью выполнить все критерии для приема в ЕС эта балканская страна сможет уже в конце текущего или в начале следующего года, ожидает еврокомиссар.
Следом за Черногорией идет Албания, а только за ними Молдавия и Украина.
При этом Кос даже не упомянула Сербию, которая официальный статус страны-кандидата на вступление получила еще в марте 2012 года. При этом Сербия, в отличие от находящейся ранее с ней в составе единого государства Черногории или от Албании, не является членом НАТО.
Присоединению страны к альянсу очень сильно препятствует внутриполитический фактор, так как население помнит военную агрессию НАТО против СР Югославии, совершенную в 1999 году. Страны альянса тогда фактически помогли албанским сепаратистам в Косово отторгнуть южный автономный край от Сербии.
В глазах Евросоюза Сербия все еще находится в состоянии незавершенного конфликта, так как она де-юре не признает односторонне провозглашенную независимость Косово. Нерешенный территориальный вопрос и отсутствие формального членства в НАТО мешают евроинтеграции Сербии намного больше, чем несоответствие экономическим и прочим критериям Евросоюза.
Украина, тем более, находится в фазе активного военного конфликта и Евросоюз не рискнул бы принять ее в свой состав, расширяя этим самым конфликт на собственную территорию. Также Евросоюз понимает, что границы, в которых он признает Украину, намного отличаются от реального положения вещей. Следовательно, территориальный вопрос является большим препятствием для ускоренного и любого другого вступления этой страны в ЕС.
Спорным остается и членство Украины в НАТО. Как бы ни притворялись брюссельские чиновники, после 2022 года они весьма отчетливо понимают, что Россия не согласится с таким вариантом. Поэтому они пытаются использовать украинский конфликт для максимального внедрения военной инфраструктуры альянса на территории Украины без формального решения данного вопроса.
Инициатива о создании "коалиции желающих" для поддержки мира на Украине является попыткой утвердиться на границах России, не давая непосредственного повода для прямой военной конфронтации с Москвой. Хотя бы до тех пор, пока европейские союзники по Североатлантическому альянсу не решат, что к такой конфронтации они готовы.
В Брюсселе понимают, что смена нейтрального статуса Украины в данных обстоятельствах невозможна, как и выполнение Киевом экономических и политических условий для вступления в ЕС. Но от самой политики евроинтеграции Украины Евросоюз не откажется никогда.
Дело в том, что сам процесс евроинтеграции Украины нужен Брюсселю как постоянный фактор напряжения для России. В этом смысле сближение может продолжаться бесконечно — и никогда не дойти до своего завершения.
Тем более пространство для этого есть. Только гармонизация правовой системы предполагает соответствие многим стандартам ЕС, а это около 80-100 тысяч документов.
Особенно после войны Евросоюзу не нужна Украина. В Брюсселе думают, как сделать так, чтобы ее восстановление легло тяжелым бременем на Россию, а не на бюджет Евросоюза. Но от самой идеи не могут отказаться ни сами европейцы, ни режим в Киеве.
А в противном случае встанет вопрос: как объяснить жертвы и разрушения во имя призрачной европейской мечты?
