Если оборона Одессы являлась в целом успешной операцией и завершилась только после прорыва немцев в Крым, то подпольное сопротивление оккупантам было быстро разгромлено. Это определялось не только объективными реалиями боевых действий в степном регионе, но и фактором, который можно назвать одессизмом "в худшем смысле этого слова"
"Одесситом" в отрицательном смысле Георгий Жуков, в бытность командующим Одесским военным округом, называл в своих воспоминаниях совмещавшего в первые послевоенные годы должности первого секретаря Одесского обкома и горкома партии Алексея Кириченко. Считается, что он стал прототипом высокопоставленного городского чиновника Михаила Кумоватова в широко известном сериале "Ликвидация".
Комментируя свой же вопрос градоначальнику: "Ты одессит, Мишка, а это значит… Что?!", – Жуков, в исполнении Владимира Меньшова, рявкнул: "Ни хрена это не значит! Бардак у тебя в Одессе, Мишка!"
Жуков в воспоминаниях писал: "…просил продать ему три машины. Я ему это не сделал. С тех пор Кириченко на меня обиделся". Размолвка, скорее всего, произошла из-за трофейных машин, находившихся в распоряжении войск, но очень востребованных местной номенклатурой.
Сценарист "Ликвидации" Алексей Поярков обыграл исключительную меркантильность одесских чиновников, их стремление "порешить для своих людей" вопросы в обход официальных процедур. Характеристика "одессит в худшем смысле этого слова" означает, что соответствующие пороки Кириченко не являлись лишь его личной особенностью. Тем более что он отнюдь не коренной одессит.
Проблема недостаточной принципиальности местных руководителей в отношении чиновничьей иерархии стояла ещё более остро при предшественнике Кириченко – Анатолии Колыбанове. Последний характеризовался относительно мягким стилем руководства.
После эвакуации из Одессы он, в отличие от большинства других первых секретарей КП(б)У, не был направлен в военный совет одного из армейских соединений. Вслед за непродолжительной работой в Наркомате совхозов СССР в 1942 году Колыбанов был назначен руководителем Татарской Республики РСФСР, где сложилась весьма напряжённая обстановка после массовой мобилизации на возведение фортификационных сооружений и наплыва эвакуированных из западных областей страны.
Как отмечают татарстанские исследователи, бывший одесский руководитель, благодаря своей дипломатичности, смог быстро успокоить ситуацию в республике, и она являлась надёжным тылом во время Сталинградской битвы.
Но управленческая мягкость, видимо, определила скоротечность пребывания Колыбанова во главе Одессы после её освобождения в 1944 году. Экстремальные условия требовали более жёсткого стиля руководства, который олицетворял фаворит Никиты Хрущёва Кириченко, прибывший на работу в обком с должности секретаря ЦК КП(б)У по кадрам.
Замена Колыбанова на Кириченко в преддверии прибытия в город Жукова, видимо, была обусловлена и тем, что к тому времени как раз и вскрылись обстоятельства разгрома одесского подполья и неблаговидная роль в этом процессе ряда партийно-хозяйственных работников. Косвенным подтверждением тому является то, что после 1945 года "сосланный" на профсоюзную работу Колыбанов больше никогда не возвращался к руководству партийными органами.
***
Боевое крещение одесских партизан и подпольщиков отнюдь не предвещало столь стремительного заката карьеры их партийного куратора. 16 октября 1941 года вошедшие в Одессу румынские войска немедленно подверглись атакам отрядов, базировавшихся в знаменитых катакомбах.
Как сообщает историк спецслужб, бывший руководитель Центра общественных связей ФСБ Олег Матвеев, оккупанты понесли урон до 50 убитыми и ранеными. При этом партизаны потерь вообще не имели.
В подземных туннелях Ильичёвского района Одессы в начале оккупации действовала группа Александра Солдатенко, в районе Кривой Балки – отряды Ворошилова и Душечкина, а в катакомбах под улицей имени Фрунзе – отряд Владимира Калошина и Всеволода Кузнецова. Основная ставка делалась на отряды, действовавшие под руководством прибывшего из Москвы шефа "румынского" отделения разведуправления органов внешней разведки, лейтенанта госбезопасности Владимира Молодцова.
"Подземный" диверсионный отряд базировался в катакомбах у пригородных сёл Нерубайское, Куяльник и Усатово. Здесь были накоплены ресурсы для автономного существования в течение полугода, находились средства для радиосвязи с Москвой. Это подразделение насчитывало 33 бойца-добровольца, непосредственным командиром которых являлся одесский горный инженер, партиец Афанасий Клименко.
Другой отряд, приблизительно той же численности, действовал в городе и заниматься преимущественно разведкой. Для этих целей была подготовлена сеть конспиративных квартир. Во главе "городского" отряда стоял Антон Федорович, бывший сотрудник НКВД, уволенный в 1922 году по сокращению штатов. Вступив в компартию, он занимал ряд административных должностей, а к началу войны был директором конторы Укркультторга в Измаильской области. Данное ведомство отвечало за снабжение учреждений канцелярскими принадлежностями. Для его прикрытия приобрели слесарную мастерскую, которой Федорович заведовал, используя её в интересах агентурной деятельности.
Создание и формирование этих отрядов началось в августе 1941 года, когда ещё шла успешная оборона города. Тогда даже военные не допускали мысли об оставлении советскими войсками Одессы.
Предложение хозпартработнику Федоровичу возглавить наблюдательную службу при резиденте НКВД в Одессе не сулило большой опасности. Ситуация резко изменилась, когда в начале октября советские власти приступили к эвакуации города.
Но даже в первые недели оккупации Федорович, видимо, чувствовал себя относительно комфортно. Собираемая его людьми информация передавалась в катакомбы, откуда по радиосвязи в центр. Полученные сведения использовались при нанесении бомбовых ударов советской авиацией.
22 октября при участии Молодцова произошёл дистанционный подрыв из Севастополя румынской комендатуры на Маразлиевской улице. Погибло не менее 60 человек, преимущественно офицеров. 7 ноября партизаны забросали гранатами румынские казармы в Одессе. В ночь на 16 ноября вблизи станции "Застава" был подорван скорый пассажирский поезд из Бухареста, на котором в столицу румынской провинции "Транснистрия" следовали королевские чиновники. На перегоне Одесса-Раздельная под откос были пущены четыре железнодорожных состава с войсками.
Однако в дальнейшем румыны блокировали выходы из катакомб, закачивали в подземелье отравляющий газ, заливали выходы бетоном. Молодцов попытался активизировать диверсионную деятельность за счёт отряда Федоровича.
Как только румынские контрразведчики вышли на Федоровича, тот начал сотрудничество с ними. Оккупантам была быстро выдана агентурная сеть, адреса явочных квартир, сведения о партизанских объектах в катакомбах. Федорович не просто сдал важную информацию, но и принимал деятельное участие в ликвидации подпольщиков.
9 февраля 1942 года в Одессе был схвачен и сам Молодцов. Его жестоко пытали, но склонить к работе на нацистов не удалось. "Мы на своей земле, и у врагов пощады просить не будем", – ответил он на предложение подписать заявление о помиловании. 3 июля 1942 года его расстреляли.
Оказавшийся в полной изоляции отряд Клименко был деморализован и несколько месяцев почти не проявлял активности. Когда в середине 1942 года в катакомбах закончилось продовольствие, было принято решение о перебазировании партизан на север области, в Савранские леса. Но дойти туда по причерноморским степям не удалось никому. Арестованный Клименко также пошёл на сотрудничество с румынами.
Весьма противоречивыми оказались и действия первого секретаря подпольного обкома КП(б)У в Одессе Александра Петровского. Его выявили и арестовали спустя пять дней после оккупации города. Но оказалось, что состава преступления на него нет. Подпольный первый секретарь просто не приступал к деятельности.
По сведениям кандидата исторических наук Вячеслава Иванова, для подпольной работы в румынском тылу были отобраны 118 коммунистов, которые составили 29 первичных организаций – "троек". Их деятельность должна была координироваться шестью подпольными райкомами партии. Правда, большинство партийных комитетов были раскрыты уже в первые полгода оккупации. Отпущенный из застенков сигуранцы Петровский не пытался установить связь с подпольщиками.
В сентябре 1944 года он был арестован на территории Румынии советской спецслужбой и расстрелян. Правда, в 1966 году его реабилитировали, поскольку доказательств сотрудничества Петровского с румынскими властями Одессы не обнаружено.
Споры по поводу поведения Петровского продолжаются и по сей день. Одни считают его бездействие трусостью, другие отмечают, что тем самым он спас от сигуранцы многих советских патриотов, поскольку сам был засвечен.
В любом случае это не снимает ответственности с главы Одесской области Колыбанова, который покинул региональную столицу ввиду своей широкой известности, но назначил на должность руководителя подпольного обкома столь же широко известного первого секретаря Воднотранспортного райкома партии Петровского.
Доказательством того, что Колыбанов мог поступить иначе, является деятельность первого секретаря Пригородного райкома партии Одессы Семёна Лазарева. В 1941 году он ушёл в подполье, а в 1943 году воссоздавал партизанское движение в преддверии новых боёв за родной город.
Популяризировавший одесских партизан Валентин Катаев характеризовал Лазарева в 1944-м как "небольшого человека средних лет, с ординарным, немного болезненным лицом, по внешности типичного районного партийного работника", который сотворил настоящее чудо, руководя сопротивлением глубоко под землей на протяжении 30 месяцев. Вероятно, этого партийно-государственного деятеля Георгий Константинович мог бы охарактеризовать как одессита в лучшем смысле этого слова.
