С высокой вероятностью через три недели в Шэньчжене состоится встреча лидеров трех великих держав — Владимира Путина, Си Цзиньпина и Дональда Трампа. Новость, конечно, сенсационная: возможность встречи обсуждалась уже давно, но до последнего времени — больше теоретически. А сейчас уже можно говорить о том, что пошел обратный отсчет: 18 или 19 ноября три руководителя могут встретиться на полях ежегодного саммита АТЭС.
При всем интересе к тому, что они будут обсуждать, в данный момент это не самое главное, потому что первый эффект от еще не состоявшейся встречи уже есть. И он сам по себе имеет очень важное значение: на Западе — в первую очередь в Европе — потрясены, обескуражены, возмущены. Атлантистов бесит сам факт проведения трехстороннего саммита, и они не только не скрывают этого, но и громко возмущаются, едва ли не требуют его отмены.
Оказывается, в их глазах намечается "новая Ялта", то есть раздел мира между тремя великими державами по образцу того, что произошел в феврале 1945-го на встрече Сталина, Рузвельта и Черчилля. Абсурдность сравнения атлантистов не смущает, хотя ни геополитическая ситуация, ни отношения внутри тройки, ни текущая повестка не имеют ничего общего с периодом последнего года Второй мировой войны. Вроде бы нет и общего врага, хотя как раз резко негативная реакция определенных кругов на договоренность о встрече заставляет усомниться в этом. Ведь больше всех недовольны и протестуют те, кто выступает за сохранение существующего миропорядка, выстроенного англосаксами и служащего их интересам. Это и есть основной посыл атлантической пропаганды — соберутся в Шэньчжэне и поделят мир. Но если и не поделят, все равно все плохо: "Даже одна общая фотография троих станет символом эпохи, когда старый мировой порядок окончательно уйдет в прошлое".
Приведенная выше цитата взята из статьи Стива Блумфилда в The Guardian, а текст целиком может служить квинтэссенцией еврострахов, которые Европа — по старой привычке объявлять собственные представления универсальными — выдает за всеобщий страх. "Большая тройка" разделит мир на сферы влияния, а Европа останется в стороне, а ведь еще десять лет назад, сетует Блумфилд, тремя полюсами мира считали США, Китай и Евросоюз, а теперь "каким-то образом Брюссель заменила Москва".
Представить себе реальный раздел мира "на троих" в Шэньчжене просто невозможно, но Блумфилд уверенно оперирует с глобусом: США достанется Западное полушарие, Россия забирает все постсоветское пространство, а Китай возьмет под контроль Восточно-Китайское и Южно-Китайское моря. Постойте, но ведь это далеко не весь мир. Перечислены скорее зоны интересов трех государств, да и тут у них хватает оппонентов среди региональных держав.
Блумфилд нагнетает, уверяя, что делить будут не только территории: Америка и Китай разграничат цепочки поставок и технологические платформы, для России имеют значение энергетические ресурсы, а для всех трех принципиален космос, причем как для мирного, так и для военного использования. То есть, по мнению автора, изменится не только политическая карта мира, но и распределение экономического влияния. Как это возможно при огромных противоречиях и конкуренции между теми же США и Китаем за некоторые ресурсы и рынки сбыта, не уточняется.
Но чего же тогда так сильно боятся европейцы? А вот тут все проговаривается прямым текстом — "особую опасность такой сценарий представляет для Украины и Европы": "Если США перестанут гарантировать безопасность европейских стран, они окажутся перед угрозой усиления российского давления. <...> При этом европейские лидеры пока не готовы окончательно признать масштаб происходящих изменений <...> и продолжают надеяться, что достаточно дождаться окончания президентства Трампа — и прежний порядок восстановится".
По сути, для атлантистов все сводится к тому, что "Трамп сдаст Украину Путину", хотя в реальности речь идет о том, что без американской поддержки Европа не сможет долго удерживать Киев под своим контролем. Но это было давно понятно — и без всякого саммита "тройки", так что нет смысла приплетать "раздел мира". Ни мифический — которого, конечно же, не будет на саммите в Шэньчжене, ни реальный — который происходит не благодаря сговорам правителей, а вследствие реальных процессов переустройства миропорядка и заката полутысячелетнего периода западного господства.
Мир уже изменился — и встреча трех лидеров в Шэньчжене станет наглядным символом этого. Ни больше, но и ни меньше.
Петр Акопов
