Диалог без иллюзий: что дала встреча Путина, Трампа и Си в Шэньчжэне

Диалог без иллюзий: что дала встреча Путина, Трампа и Си в Шэньчжэне

Востоковед Алексей Маслов объяснил, почему сравнения трехсторонней встречи на саммите АТЭС с Ялтой неуместны, где у Москвы, Вашингтона и Пекина есть общий интерес и что мешает превратить жесты в договоренности.

Встреча Владимира Путина, Дональда Трампа и Си Цзиньпина на полях саммита АТЭС в Шэньчжэне стала главным международным событием недели. На фоне обострения противоречий между ведущими державами значение имел сам факт возобновления трехстороннего диалога. Но означает ли это, что стороны готовы перейти от дипломатических жестов к конкретным договоренностям? Где интересы Москвы, Вашингтона и Пекина совпадают, а где расхождения непреодолимы?

Об итогах встречи, перспективах ядерного разоружения, роли международных институтов, украинском конфликте, Иране и Тайване Baltnews поговорил с директором Института стран Азии и Африки МГУ имени М. В. Ломоносова Алексеем Масловым.

Главный итог – встретились и не поссорились

– Какие предварительные итоги можно подвести по заявлениям трех лидеров после саммита?

– Прежде всего страны сохранили способность разговаривать друг с другом и слышать друг друга. В нынешней ситуации это непросто: обстановка в мире серьезно дестабилизирована – особенно в вопросах безопасности, перевозок и ядерных вооружений.

Главный итог – лидеры встретились. Второй – они не поссорились и, будем надеяться, нашли общие темы для обсуждения. Например, ядерное вооружение, которое, казалось бы, должно было стать предметом разногласий. Это удачный формат: трехсторонняя встреча без обязательств и конкретных решений.

– Журналисты и эксперты сравнивали эту встречу с Ялтинской конференцией. Не переоценили ли они ее значение? Прямых обязательств ведь никто не брал.

– Безусловно, переоценили. Всем хочется, чтобы сложные решения принимались быстро и одномоментно. Но так не бывает по целому ряду причин.

Встреча лидеров в Ялте в 1945 году проходила в совершенно других условиях. Тогда были страны-победители и побежденные, а за столом переговоров сидели лидеры государств, непосредственно участвовавших в военных действиях. Сегодня победителей и побежденных нет.

И никто не собирался делить мир на части. Удивительно, что об этом говорили и некоторые европейские политики, и часть наших экспертов. Задача была иной: договориться о терминах и понять, о чем стороны вообще готовы разговаривать. В современной политике все происходит постепенно. Нормализация отношений после нынешнего дисбаланса может занять десятилетия.

Одни слова – разные смыслы

– На каком направлении трем державам договориться проще всего?

– Ни на одном. Общая тема разговора еще не означает совпадения подходов: стороны говорят об одних и тех же проблемах, но подразумевают зачастую разное.

Возьмем ядерное вооружение. Все выступают за нераспространение, но подходы к применению различаются. Китай исходит из того, что оно не должно применяться против других государств, кроме случая нападения ядерной державы на сам Китай. Россия допускает применение тактического ядерного оружия. США никогда не отрицали возможности превентивного ядерного удара. Что именно стороны понимают под ограничением распространения – вопрос открытый.

Ближе позиции там, где речь идет об экологии и зеленой энергетике: необходимость сотрудничества признают все, хотя и здесь нужна глубокая проработка.

Сложнее с торговлей. Дело не в самой торговле и не в технологиях, а в количестве ограничений. Многие из них ввели США – повышенные тарифы и изоляционистские меры. Нынешнюю нестабильность в торговле создали не Китай и тем более не Россия.

Есть и другие темы – безопасность, борьба с терроризмом. Но сначала придется определить, кого именно стороны считают террористами, а кого нет.

Ядерные правила писали для другого мира

– Эпоха больших соглашений о сокращении ядерных арсеналов осталась в прошлом? Когда государства вернутся к серьезному разговору?

– Здесь есть опасный момент: трезво оценивать ситуацию начинают только после того, как что-то произошло. Надеюсь, до этого не дойдет. Но то, что об ограничении ядерных вооружений заговорили три лидера – и не только они, – говорит об осознании: мы подошли к красной черте.

Рисков много, и часть из них трудно предотвратить. Искусственный интеллект может решить, что для страны возникла экзистенциальная угроза, и инициировать ответный удар – при том что никакого нападения не было. Не менее опасны неадекватные действия лидера региональной державы, у которой есть хотя бы тактическое ядерное оружие.

Продолжаются и новые испытания – в том числе на Корейском полуострове. По всей видимости, определенным ядерным потенциалом располагает и Иран.

Комплекс противоречий накопился, а прежние нормы перестали эффективно работать. Мир изменился – правила нужно пересматривать. Для этого нужен широкий клуб ядерных держав. Формально существует клуб пяти, но ядерным оружием, очевидно, обладают и страны за его пределами: КНДР, Израиль и другие. Вопрос об Иране – часть той же дискуссии. Если инициаторами нового подхода к ядерной безопасности станут Китай, США и Россия, это будет очень важный шаг.

Институты нужны всем – спор о том, какие

– Россия и Китай выступают за сохранение системы ООН, а Дональд Трамп ставит под сомнение ее эффективность. Как двигаться дальше?

– Международные институты поддерживают все. Просто каждый вкладывает в это понятие свой смысл.

Без них мир распадается на части. ООН – организация достаточно аморфная, но связанные с ней структуры, включая ЮНЕСКО, должны устанавливать правила взаимодействия. Без международного права устойчивых отношений не выстроить. Проблема в том, что существующие правила были нарушены – во многом действиями США и европейских государств.

Идея Китая и России – вернуться к первоначальным принципам: все страны имеют равные права независимо от размера и влияния. Именно об этом китайская концепция глобального управления. Решения принимаются через международные институты, и работать они должны на пользу всем участникам.

Нельзя игнорировать и крупные региональные объединения – ШОС, БРИКС, ассоциации Восточной и Юго-Восточной Азии. Россия и Китай выступают за их реформирование и повышение эффективности.

Трамп критикует международные структуры потому, что считает их неэффективными: США хотят играть самостоятельную роль. Но и у этого подхода есть предел. Даже самая могущественная страна зависит от решений конкретного человека или Конгресса – и не может в одиночку учитывать интересы всего мира.

Украина: Пекин не слышат, Европа слабеет

– Может ли участие Китая в переговорах по украинскому конфликту помочь добиться прогресса?

– Китай как минимум дважды официально предлагал свои варианты урегулирования – в 2023 и 2024 годах, из 12 основных пунктов. Суть: начать переговоры, снизить интенсивность боевых действий и решать конфликт исключительно мирным путем. Позднее к инициативе подключилась Бразилия.

Примечательно, что Китай практически не услышали: его отстранили от обсуждения. Логика сомнительная. Да, Пекин не участник конфликта. Но страна, которая настолько влияет на мировую экономику и заинтересована в ее стабилизации, не может остаться в стороне от переговоров.

Китай предлагает конструктивные решения. Позиция европейцев сегодня, на мой взгляд, неконструктивна: они настаивают на учете только украинских интересов, не принимая во внимание российские. В нынешних условиях такой подход к урегулированию не приведет.

При этом Россия понимает, что переговорные форматы бывают разными. В Абу-Даби обсуждают конкретные вопросы. На саммите АТЭС стороны скорее представили свое видение проблемы.

Российская позиция за последние годы принципиально не изменилась: устранение первопричин конфликта. Обсуждать нужно не только прекращение военных действий, но и условия, которые не позволят повториться подобному в будущем.

Китай этот подход поддерживает. Он понимает российские опасения – расширение НАТО, появление недружественных военных блоков у границ. Сам Пекин в похожей ситуации: тайваньская проблема, напряженность в отношениях с Японией, усиление военного взаимодействия Филиппин с США.

Для Дональда Трампа важнее прекратить военные действия и показать результат избирателям. Европейские страны, судя по всему, заинтересованы в продолжении конфликта – по внутриполитическим причинам. Последствия для их экономики уже очень серьезны: восстановление энергетики и финансовых балансов может занять десятилетия.

Европа заметно потеряла влияние, и дело не только в экономическом ослаблении. Возникает вопрос о самостоятельности ее политики. Европа одновременно пытается ограничить присутствие китайских автомобилей на своем рынке и нуждается в китайских инвестициях. Европейские лидеры критикуют Трампа, но рассчитывают, что США продолжат финансировать военные расходы в Европе. Рычагов влияния у Европы сегодня немного, и со временем их может стать меньше.

Радоваться этому я бы не стал. Европа всегда была рациональным противовесом достаточно агрессивной и мощной американской политике. Сегодня этот баланс исчезает. Европа времен Аденауэра и де Голля ушла в прошлое: миграционные проблемы, ослабление политического руководства, внутренние противоречия. Украинский конфликт, на мой взгляд, серьезно ослабляет ее и интеллектуально, и финансово.

Иран: почему Пекин должен решать чужую проблему?

– Одной из тем переговоров Трампа и Си Цзиньпина могла стать ситуация вокруг Ирана. Как Китай смотрит на перспективы урегулирования?

– Для Трампа иранская проблема принципиальна: здесь он, очевидно, потерпел поражение. США проиграли политически и не добились военного успеха. Трампу нужно завершить эту историю с видимым результатом.

У Си Цзиньпина действительно есть возможности влиять на ситуацию – это и закупки иранской нефти, и традиционно дружественные отношения между странами. Но вопрос в другом: почему Китай должен решать американскую проблему, если США не отменили повышенные тарифы на китайские товары, а лишь отложили их действие?

Сам Китай от конфликта серьезно пострадал. Многие китайские грузы шли через Ормузский пролив, через который поставляется нефть с Ближнего Востока. Если бы не российский Северный морской путь и российские энергоресурсы, Пекину пришлось бы гораздо сложнее.

Позиция Китая проста: прекратить любые формы агрессии против Ирана, снять санкции и дать стране возможность спокойно восстанавливаться. Зачем США вмешиваются в конфликт, который, на мой взгляд, был искусственно раздут Израилем, подталкивавшим американскую сторону к ответным действиям, – непонятно. Иран может кому-то не нравиться, но это не значит, что против него допустимы любые меры.

Тайвань как красная линия

– Еще одна важная тема в отношениях Вашингтона и Пекина – Тайвань. Что происходит на этом направлении?

– К счастью, администрация Трампа в последнее время не обостряет тайваньскую тему так активно. Она не исчезла из повестки, но Вашингтон стал меньше на ней настаивать.

Для Китая это не просто раздражитель, а красная линия. Если ее пересечь, реакция Пекина может быть очень жесткой.

Формально США признают концепцию одного Китая. Остается вопрос: какого именно – со столицей в Пекине или в Тайбэе? Это и есть "стратегическая двусмысленность". С одной стороны, в ООН представлена Китайская Народная Республика. С другой – США продолжают поставлять вооружение на Тайвань, а американские конгрессмены посещают остров, фактически демонстрируя отношение к нему как к независимому государству. Все это вызывает резкое неприятие Пекина.

При этом Китай демонстрирует гибкость: Тайвань участвует в форуме АТЭС, поскольку это объединение экономик, и его присутствие там закономерно.

Пекин неоднократно предупреждал Трампа: тайваньский вопрос не подлежит обсуждению. Его лучше оставить в стороне, чтобы со временем ситуация нормализовалась. Китай хотел бы решить проблему мирным путем, когда созреют экономические и политические условия, – объединение с материковым Китаем без военного вмешательства.

Для Трампа, судя по всему, это не главный вопрос. Скорее на него давит традиционный американский истеблишмент, заинтересованный в постоянном раздражении Китая. При этом часть тем постепенно уходит из публичной повестки: в Белом доме стали меньше говорить о правах человека в Синьцзяне и Тибете, тайваньская тема тоже звучит не так активно.

Для Трампа важна экономика. Он понимает: конфликт вокруг Тайваня не принесет ничего, кроме потерь.

Гео: Ялта
Источник: Baltnews

Топ

Лента новостей