"Если понадобится – готов": Дому-музею севастопольского подполья 59 лет

"Вступая в ряды КПОВТН (Коммунистическая подпольная организация в тылу у немцев), обязуюсь выполнять все поручения подпольной организации. Если понадобится, готов отдать жизнь на стороне Красной Армии". Так звучала клятва, которую давали здесь, в неказистом домике на выезде из Севастополя.

Сегодня это улица, переходящая в петляющее живописными балками Лабораторное шоссе, носит имя Василия Ревякина – участника обороны Севастополя, организатора и лидера севастопольского подполья в период оккупации города в годы Великой Отечественной войны. А одноэтажное здание, ставшее главным штабом борцов за освобождение, – посвященный им музей.

Сегодня он отмечает 59 лет.

РИА Новости Крым вместе с сотрудниками Музея обороны и освобождения Севастополя вспоминает подвиги героев-подпольщиков и предлагает познакомиться с бесценными экспонатами, хранящимися в скромных витринах под стеклом в Доме-музее Севастопольского подполья 1942 – 1944 годов.

Памятная табличка у окна Дома-музея Севастопольского подполья

Дом у дороги

"Уникальность нашего музея в том, что это мемориальный дом-музей, в котором непосредственно происходили исторические события", – отмечает научный сотрудник отдела "История Великой Отечественной войны 1941 – 1945 гг. " Алексей Степанов.

Почти два года здесь жил Василий Ревякин с супругой, и именно здесь в период оккупации немецко-румынскими войсками был главный штаб Севастопольской подпольной организации, в котором располагалась и подпольная городская типография, но предшествовали этому не менее удивительные события, рассказывает он.

6 июля 1942 года Василия Дмитриевича Ревякина как участника обороны Севастополя фашисты взяли в плен на мысе Херсонес. В этот же день колонну военнопленных ввели как раз по Лабораторному шоссе, и там Ревякину удалось сбежать.

В доме под номером 50 его укрыла жившая здесь с сыном-подростком Анастасия Лопачук. Позже она отдала Ревякину ключи от соседнего дома № 46, хозяйка которого в период обороны Севастополя эвакуировалась на Большую землю.

Объявления населению в годы оккупации Севастополя немецко-фашистским войсками, 1942 –1944 гг.

"И в августе 1942-го Ревякин отправляется в паспортный стол и оформляет регистрацию в этом доме для себя и Лидии Нефедовой как для мужа и жены и в документах указывает не свое настоящее имя, а "Александр Ревякин". А еще через полгода, в феврале 1943-го, идет на биржу труда и устраивается на работу в школу учителем химии. То есть он создавал себе новую биографию", – рассказывает историк.

Для немецкой комендатуры Ревякин был больным туберкулезом учителем, не служившим в армии по состоянию здоровья, утратившим документы в сложных обстоятельствах. Работа в школе позволила ему легализовать пребывание в городе и не вызывать подозрений у оккупантов.

И уже в марте 1943 Ревякин вместе с еще одним школьным учителем, преподававшим черчение Георгием Гузовым, создает не просто группу подпольщиков, а организацию, которая объединяет всех подпольщиков в Севастополе.

"Существовали разрозненные подпольные группы. Одной из крупнейших руководил Павел Сильников, другой Николай Терещенко и третьей Василий Ревякин. Были и другие группы, всего около семнадцати их действовало в Севастополе, и все были объединены Ревякиным в единую организацию", – уточняет Степанов.

Бюсты лидеров подполья в Севастополе: Павла Сильникова, Николая Терещенко и Василия Ревякина (слева направо)

Если понадобится – готов

Коммунистическая подпольная организация в тылу у немцев (КПОВТН) – такое название она получает, и каждый вступавший в ее ряды, давал клятву как раз в этом доме, на тогда еще Лабораторной улице, и письменные присяги, рассказывает историк Степанов.

"Здесь планировались диверсионные операции и разведывательная деятельность, проходили совещания, собрания подпольщиков, каждый из которых имел кличку. У Ревякина она была – Орловский".

Встречались максимально конспиративно. В доме висел портрет Гитлера для создания видимости того, что здесь живут ярые сторонники гитлеровского режима, отмечает методист экскурсионного отдела Музея обороны Севастополя Елена Смирнова.

Подпольная типография в Доме-музее Севастопольского подполья 1942 –1944 гг.

Изображение фюрера – над кроватью, а под ней – схрон с оружием и боеприпасами. Правее – люк погреба, который вел в подпольную типографию и еще дальше, а на деревянных стенах совсем иные изображения и атмосфера несломленности и дух борьбы.

На кухонных часах стрелки застыли: 2:00 ночи. В это время 14 марта 1944 года в дом Ревякиных постучали, он услышал знакомый голос и... открыл, рассказывает экскурсовод.

Стол в подпольной типографии с принадлежностями

"Если бы предатель не пришел вместе с гитлеровцами, то, естественно, они смогли бы убежать по вот этим здесь подземных ходам, один из которых ведет во двор, а другой дальше, в лес. А так нет, его и жену арестовали", – замечает Смирнова.

Доносчиком оказался член организации Людвиг Завозинский, которого гитлеровцы взяли в плен во время перехода подпольщиков в крымские леса для установления связи с партизанами Крыма и членами разведывательного отряда "Сокол" разведотдела Черноморского флота, рассказывает Степанов.

Склад с оружием и боеприпасами севастопольских подпольщиков

"В марте уже многих подпольщиков арестовали, но расстрел основного ядра подпольной организации был осуществлен с 14 по 16 апреля 1944 года", – уточнил он.

Вместе с Ревякиным казнили десятки подпольщиков, не пощадили и его молодую жену Лидию, которую судьба свела с Василием в 17 лет, отмечает Смирнова:

"Лида на последних месяцах, даже днях беременности попала в фашистские застенки. И вообще у нее судьба была очень тяжелая... "

Дань живых

В мемориальной части дома, к которой относятся кухня, спальня, веранда и дворик, по возможности воссоздана обстановка, которую в последний раз видели Ревякины.

В спальне, например, на прежнем месте необычная кровать, которую смастерил Лиде ее дед, работавший на Севастопольском морском заводе. Над кроватью – миниатюрный пейзажик, написанный самой Лидой.

Спальня в мемориальной части Дома-музея Севастопольского подполья 1942 –1944 гг.

"Девочка она была необыкновенно талантливая, мечтала стать художницей", – заметила Смирнова.

Способности Лидия Нефедова-Ревякина смогла применить при оформлении листовок, которые печатались в этом доме. На иллюстрациях фашисты бегут, догоняют советские танки, над ними высоко развеваются красные флаги, а еще выше – несутся самолеты.

Одну такую листовку можно увидеть рядом с оттисками газетных полос и фотографиями подпольщиков на стенде в историческом экспозиционном зале. Это помещение пристроили к дому позже, когда создавали музей, рассказывает Алексей Степанов.

Стол с листовками на кухне Дома-музея Севастопольского подполья 1942 –1944 гг.

По его словам, после обысков и даже после освобождения Севастополя "дом Ревякиных" длительное время пустовал, а с окончанием войны в него вернулась с материка прежняя хозяйка Серафима Бурик. Позже на правах ее пожизненного содержания женщина передала право проживания тут семье Волковых, которые спустя почти 20 лет согласились уступить дом городскому исполкому – для создания музея.

По инициативе ветеранов-подпольщиков формирование первой экспозиции началась еще раньше, в 1961 году, но открыта она была в здании клуба "Крымэнерго", многие работники которой тоже были подпольщиками, отметил Степанов.

"Однако ветераны севастопольского подполья, которые остались в живых, настаивали, чтобы полноценная экспозиция открылись именно в доме, где жил Ревякин и был штаб. Только с 1965 года началась такая работа, она продолжалась почти два года. Музей был открыт в 1967-м году 4 октября. Некоторые ветераны подполья стали и первыми сотрудниками музея", – подчеркнул Степанов.

Предметы экспозиции Дома-музея Севастопольского подполья 1942 –1944 гг. (на фото вверху посередине – Михаил Пахомов)

Среди них была и Анастасия Лопачук – та самая смелая женщина, укрывшая в подвале своего дома беглого военнопленного, участника обороны Севастополя Василия Ревякина, героя-защитника и подпольщика, получившего звание Героя Советского Союза посмертно.

Судьбы под стеклом

В Севастополе в годы фашисткой оккупации не было концлагерей, а были лагеря для военнопленных, поэтому судьбе таких людей в музее, конечно, уделено немало внимания.

"Особенность нашего музея еще и в том, что здесь рассказывается не только о подпольщиках, а вообще о жизни в оккупированном Севастополе. О его жителях, о борьбе. Есть целые разделы, посвященные насильственному угону работы в Германию и созданию лагерей военнопленных на территории города", – объясняет Алексей Степанов.

Карта-схема с маршрутом движения группы подпольщиков из Севастополя на связь с партизанами Крыма в 1944 году

В одной из витрин под стеклом – деревянные колодки, которые носили советские военнопленные в Севастополе – в любое время года, подчеркивает Елена Смирнова.

"Очень интересная обувь. Конечно, она в кровь стирала ноги, потому что надевалась на босу ногу – иначе не разрешалось, и уйти в этой обуви далеко не представлялось возможным. Условия содержания военнопленных были крайне тяжелыми", – рассказывает методист экскурсионного отдела.

Смирнова указывает на лист из регистрационного журнала лагеря военнопленных "Лазарет", который находился в районе современной площади Восставших:

"С немецкой точностью и аккуратностью здесь записаны данные о каждом. Фамилия, имя, отчество, год рождения. Физические данные: рост, размах плеч и прочее. И самая последняя колонка – сведения о перемещении. И напротив большинства фамилий –короткое: "Умер". Каждый день умирало от 50 до 70 человек. И это только один лагерь".

Деревянные колодки, в которых ходили советские военнопленные в лагерях Севастополя в годы оккупации (1942 – 1944 гг.), экспонат музея

Всего таких лагерей, рассказывает она, было шесть или семь, в том числе на горе Рудольфа, в районе нынешней улицы Матюшенко, где содержались и военные врачи.

Среди них – Владимир Шевалев, уроженец Одессы, выпускник Одесского медицинского института, которого накануне войны ждала блестящая карьера и судьба научного работника, но он ушел на фронт и здесь, в Севастополе попал в плен.

Зная в совершенстве немецкий язык, Шевалев смог установить контакт с командованием лагеря и добился того, чтобы в жару военнопленным привозили питьевую воду, чего никогда не было, а впоследствии, чтобы ему разрешили оперировать тяжелобольных.

"И он работал в больнице – сейчас это здание школы №14, – и там оказывали огромную помощь подпольщикам. Выдавали листы нетрудоспособности и ставили несуществующие диагнозы, по возможности укрывали подпольщиков. И в частности, жену Ревякина Лиду тоже пытались спасти и спрятать, но не успели", – добавила Смирнова.

Предметы экспозиции Дома-музея Севастопольского подполья 1942 –1944 гг. (на фото справа – Владимир Шевалев)

Среди экспонатов – медицинские инструменты Шевалева. Он был одним из немногих, кто выжил в плену в годы оккупации Севастополя, будучи тесно связанным с подпольем, после войны продолжил практику и даже занимал должность главного офтальмолога в Киеве, добавила она.

Трагическая противоположность в судьбе бежавшего из немецкого плена участника обороны Севастополя 23-летнего Михаила Пахомова, ставшего подпольщиком. Гитлеровцы поймали его с пачкой листовок, заключили в застенки и жестоко пытали. Лишили глаза, вырезали на спине звезду. Но своих товарищей парень не выдал.

Как и другие расстрелянные немцами подпольщики, позже в 1944 году он был перезахоронен в братской могиле на кладбище Коммунаров.

Место захоронения подпольщиков Севастополя

Знать и осознавать

В историческом экспозиционном зале, который пристроили к дому позже, с появлением музея, действительно много ценного, но не в денежном эквиваленте, хотя каждый и может найти здесь что-то свое, значимое.

"Сложно судить о ценности экспонатов – у каждого экскурсовода есть тот, который произвел на него самое сильное впечатление. Для меня это куртка Георгия Васюкова, узника, которому было 14 лет", – признается Елена.

Об этом же предмете как о самом впечатляющем в экспозиции говорит и Алексей.

"Мальчик был угнан в Германию, прошел там через концентрационные лагеря, через тяжелейшие испытания, но выжил. Меня больше всего впечатляют предметы быта и вот такие мемориальные, как эта полосатая лагерная куртка ребенка", – сказал он.

Лагерная куртка 14-летнего узника в экспозиции Дома-музея Севастопольского подполья 1942 –1944 гг.

В преддверии очередной даты в музее по традиции организовали день открытых дверей, пригласили ветеранов, школьников и студентов. Это и есть "самое главное в воспитательном процессе", сказала уполномоченный по правам ребенка в Севастополе Марина Песчанская, выступая перед гостями.

"Детям необходимо знать историю не только по учебникам – они должны видеть то окружение, среду, историческую мотивацию, которая была у наших предков".

Не у всех наших предков была возможность что-то передать и обяснить нам, но красноречивее любых слов все о них рассказывают сегодня вещи, фотографии, письма, архивные документы. Даже просто цифры.

"За период оккупации города Севастополя немецко-фашистскими захватчиками расстреляно, сожжено, утоплено в море, умерщвлено 27 306 человек, мирных советских граждан и военнопленных. Угнано в рабство более 45 000 человек мирных жителей города Севастополя... "

– из Акта Городской комиссии по установлению и расследованию злодеяний немецко-фашистских захватчиков и их сообщников в Севастополе от 3 июля 1944 года.

Акт Городской комиссии по установлению и расследованию злодеяний немецко-фашистских захватчиков и их сообщников в г. Севастополе от 3 июля 1944 года и фото Дома-музея Севастопольского подполья 1948 года